Не грози императору! Том 2

Кроме того, не было никакой уверенности, что моя новая игрушка просто не развалится на части.

И, буквально, через секунду мне представился шанс проверить это предположение.

Недомерок сделал ложный выпад, от которого я ловко уклонился, но через секунду с улыбкой швырнул в меня свой короткий меч, а его братец с разворота нанёс сокрушительный удар.

Да чтоб вас!

Летящий в голову клинок я отбил с лёгкостью, но стремительный горизонтальный удар застал меня врасплох. Уйти я уже не успевал и выставил перед собой меч.

Хитин встретился с закалёнными лезвиями и разлетелся в щепки. Толпа взревела. Я бы тоже взревел, но не имел на это право.

Близнецы впали в неистовство.

Земля подо мной буквально вскипела. Два почерневших клинка, как я понял, в ход пошло зачарование, били с удвоенной скоростью.

Слева. Справа. Сверху. Справа.

Я лишь успел выхватить кинжалы и перекрестить их над головой, как... Металл звякнул, разрываясь на множество осколков, и плечо окатило кипятком.

На трибунах наступила тишина.

Широкое чёрное лезвие со скрипом вышло из моей плоти и бухнулось на землю.

Сука!

Плохая рана. Похоже, что парни использовали тьму. Зарастить такую на ходу не получится, здесь бы даже гренландцы не справились. Потребуются определённые процедуры и грамотный лекарь.

Только сейчас я понял, насколько жёстко можно обосраться.

Винить во всём некачественную сталь – ну блин, это не моё. Сам виноват. Хотел показаться неуловимым мстителем – держи, браток! Теперь твоя рука бесполезный кусок мяса.

Да чтоб вас всех Мара пожрала! Чего уж там, убейся или молчи. Придётся импровизировать. Отдавать первый бой я не собирался.

Я отскочил в сторону, на ходу срывая зубами пробку с лечебного зелья, и, в прямом смысле, снёс собой деревянную перегородку, совсем некстати оказавшуюся на моём пути.

Да сколько ж можно?!

Спину обожгло. Я оглянулся и увидел, как в меня хлещет струя жидкого огня. Поганая штука.

Время замерло.

Настолько сильно выкручивать гравитацию мне ешё не приходилось. Всё вокруг сплющилось, вжимаясь в покрытую сгустками пламени землю. Обезумевшие от накала страстей лица на трибунах превратились в маски. Звуки исчезли, а пыль, разгоняемая до этого ветром, слоем прижалась к земле.

Бушующее на спине пламя угасло.