Закон джунглей. Книга 10.

Какие-то непонятные контрабандисты умеют формировать проход, а она, дочь Альмирды, главы сильного и некогда независимого племени, не сумела этого сделать. Вилея никогда не показывала свою слабость, когда рядом с нами находились другие — для всех моя жена являлась сильной и грозной, способной убить только за одну неправильную ухмылку или косой взгляд. Это со мной она могла дать волю эмоциям и выплеснуть их. От мужа скрывать своё истинное «я» смысла не было.

— Пробуем вместе? — предложил я, когда глаза Вилеи подсохли.

— Помогу с концентрацией.

— Вместе — это как? — заинтересованно спросила девушка. — Для того, чтобы открыть проход, мне нужно держать семя в руках. У тебя какое сейчас расстояние?

— Два метра, — напомнил я, даже не пробуя закатывать глаза. Вилея не являлась абсолютом разума. Ей такие вещи запоминать не нужно. Хотя стоило, ведь семена червоточин — её абсолютное оружие. Уметь с ним распоряжаться и знать всё, что его окружает — задача любого координатора червоточин. Но, видимо, не моей Вилеи.

Даже злиться на неё за это не хочется. Она не изменится и приходится принимать её такой, какая она есть, не пытаясь подстроить под себя. Но иногда действительно бесит!

— Тогда как? У меня руки не такие длинные.

— Ложись на землю и вытягивай их над головой, — потребовал я. Вилея выполнила приказ без лишних вопросов и в её руке появилось семя червоточины. Несмотря на то, что между мной и опасным предметом было больше трёх метров, пробило знатно. Организм сопротивлялся тому, что задумал разум.

Вот только выбора организму никто не давал. Если его спрашивать, то я бы целыми днями лежал в тёплой ванне, да жевал вкусняшки, постепенно заполняя ванную своими телесами. Тот, кто хочет двигаться в возвышении, должен страдать. Даже если эти страдания сопряжены с безумным страхом.

Улёгшись на живот, я начал ползти к ногам Вилеи, оставляя между собой и семенем червоточины максимальное расстояние. Когда руки преодолели двухметровую границу, пальцы свело судорогой. Они превратились в безжизненные отростки, живущие собственной жизнью.

Руки тряслись, не подчинялись, но разум оставался ясным — голова в зону действия семени ещё не попала. Продвинувшись, я, наконец, коснулся ноги Вилеи, но не почувствовал касания. Руки потеряли чувствительность.

Мне даже говорить ничего не пришлось — моя жена поняла всё без слов. Вилея придавила ступнями мои ладони, обеспечив слабый, но всё же прямой физический контакт. Первая часть моего безумного плана была завершена.