Эсхатология

Когда Сандр отдыхал на привале, в его шатер вихрем ворвался всклокоченный Констант, очи его пылали, возвысив голос, он заголосил, потрясая темным посохом с круглым металлическим набалдашником:

– Во имя десяти тысяч не родившихся младенцев, как ты позволил втянуть себя в эту безумную авантюру? Это ли не самоубийство, не крах всего крепкого Древоградского княжества, что во сто крат хуже, грядет? Лучшие мужи, защитники и гордость отечества отправлены на верную смерть, мирный люд, брошен на произвол судьбы, без защиты отдан на разграбление алчным соседям! Почему ты отослал меня с поручением в тот злополучный вечер, почему меня не было рядом, чтобы вразумить моего мальчика, когда вершилось коварное предательство державным интересам! О, горе мне! Горе всем нам, коли пастух, волей свыше пасти поставленный стадо слепо ведет его к пропасти! Заклинаю, Сандр, одумайся и накажи воротить войско обратно!

Старик хотел припасть юноше на грудь, но Сандр с негодованием отстранился и, вконец обессилив, наставник тяжело опустился на сундук, уронив руки в меховых рукавицах, седые патлы свесились, закрыв лицо.

Сандр подождал, пока каждый из них успокоится, и ровным голосом отвечал:

– Невозможно. Да ты и сам прекрасно знаешь – теперь слишком многое поставлено на кон, чтобы вот так, подобно ветряку поворачиваться туда и обратно. Я и так дал поблажку, позволив себя отговорить от запланированного «сожжения мостов», что должно было стать феерическим началом моего взлета.

Так отринь прочь гнетущие сомнения, мы еще будем пировать в чумном граде Мора и благополучно с победой вернемся назад, и ты составишь подробное описание наших славных деяний. А после игрищ я замыслил новый поход до края суши, – Сандр подошел, и присев обнял учителя за плечи. – Поведай лучше, тебе удалось отыскать ту девушку?

Констант поднял голову, постепенно глаза его очищались от накипи отчаянья, в них вспыхнули искорки интереса, откашлявшись, он сказал:

– Ты знаешь, благодаря своим связям я вхож во многие дома уважаемых купцов, мои люди также посетили каждый постоялый двор и общественные ночлежки, более того – я лично имел беседу с начальником доставившего нас каравана.

Кое-кто мельком видел соответствующую описанию особу, но в одном все схожи: никто не знает, с кем она путешествовала, ни когда присоединилась, ни когда покинула процессию.