Северное сияние

У них родились дети, но пережить младенчество смогла только одна дочь. Анника. А потом... Ты должен знать, что произошло потом.

— Три года назад снова началась война. А на захваченных землях поднялось восстание.

— Да. И участвовали в нем не только мелкие рыцари, но и крестьяне. За все семнадцать лет правления мааноты так и не смогли утвердить свою власть. Для многих лон Ткоон стал воплощением ненавистных захватчиков. И его семья в том числе.

Лон Рууд заговорил медленней.

— Лон Ткоон отправил Лисбет и Аннику в безопасность.

За день до начала осады их замка. Продержался он недолго, уже неделю спустя предатель из числа прислуги открыл изнутри тайный ход и впустил клойнортов. В ту ночь погиб лон Ткоон и все близкие ему люди.

— А что стало с Анникой и матерью?

— Они не смогли добраться до безопасности. По пути на них напали — лон Рууд надолго замолчал. — Лисбет убили. Аннике удалось сбежать. Какое-то время получалось скрываться. Но вскоре попала в руки восставших. Не благородных, обычной банды вчерашних крестьян.

Стала для них игрушкой.

Каспер вспомнил, что у девушки не хватало фаланги на мизинце. Возможно, это напоминание о тех событиях.

— Как только дошла новость о восстании, я отправился туда. Впервые в жизни я не откликнулся на призыв нашего герцога и не встал под знамя. Тогда Йонед еще не служил у меня и пришлось отправиться в одиночку. Доехал до бывшего замка лон Ткоон, потом рыскал по окрестностям. Не понимал, как поступить дальше. Не верил, что с Лисбет случилось плохое.

Виллем смотрел прямо перед собой. Он уже не рассказывал историю Касперу, а заново проживал те события. Говорил медленно и размеренно, все тем же ровным голосом. Но лон Тоэно подумал, что сам постарался бы избавиться от эмоций, доведись ему рассказывать о худших днях в жизни.

— Я несколько недель скитался по спорным землям. Уже не понимал, что делать. Пока в опустевшей деревни не наткнулся на группу мародеров и Аннику.

— И что произошло дальше?

— Я всех убил. Более жестоко, чем стоило бы.

И этот образ запечатлелся в голове Анники. Великан, перемазанный кровью. Для нее происходящее и без того являлось потрясением. А мое появление стало последней каплей.

— Она видела тебя раньше?

— Нет, мы не были представлены.

— А как ты узнал Аннику, если не встречал прежде?

— Она вылитая мать в молодости. Одно лицо, глаза, цвет волос. Даже манера двигаться порой точно такая же. Редко, когда она понимает, что в безопасности. И можно не бояться.