Призрак древних легенд

— Как она? — сквозь вязкую дурную муть в голове эхом раздался смутно знакомый голос. Где же она его слышала?

— В сознание не приходила, — ответил кто-то еще. Этот голос был грубее. Сиплый, надтреснутый, как у старика.

— Должна была, — в интонациях первого послышалось беспокойство, шаги приблизились, и на лоб Сольвейг легла прохладная ладонь. Девочка в ужасе попыталась сжаться и, не сдержавшись, застонала от боли. — Тихо-тихо-тихо, ­– зашептал голос, ­– Все хорошо. Все уже закончилось. Больше тебя никто никогда не обидит.

Обещаю. Теперь все будет совсем по-другому, — нежная рука гладила ее по голове, и Сольвейг становилось лучше. Ужас отступал, а вместо него в груди разливалось тепло и уверенность. Как когда-то давно рядом с папой.

Теперь она узнала его! Этот тот парень из грез! Маг, который убил Рыбу! Значит то, что ей привиделось — правда?! Все это было на самом деле?! И ее мучители мертвы?! Она попыталась открыть глаза, но ничего не получилось, будто веки залили вязким рыбьим клеем. Руки тоже не слушались.

Зато с попыткой пошевелиться накатила новая волна боли и дурноты.

— Лежи спокойно, — властно скомандовал парень, — Тебе нельзя шевелиться. И молчи. Все вопросы потом, когда поправишься.

Пришлось послушаться. Да и парень прав, нет у нее сил. Даже дышать тяжело. Жесткий, как терка, язык прилип к сухому небу. Спаситель будто прочитал ее мысли, губ коснулась влажная прохлада. Сольвейг приоткрыла рот и почувствовала на языке сладкий с кислинкой вкус какого-то сока. Или это не сок? Неважно! Главное утолить жажду.

— Ей нужен лекарь, — произнес второй.

— Что с товаром? — невпопад спросил парень.

— Тридцать тысяч. На днях принесут еще семь. Минус моя десятина. Твои тридцать три триста.

— Этого хватит на хороший дом?

— Смотря где.

— Мне нужен хороший, просторный, добротный дом в спокойном районе.

— Если быстро, то надо еще столько же.

Послышалось непонятное шуршание и снова голос парня:

— Держи. Здесь пятьдесят. Купишь дом, оформишь на нее, — сердце девочки замерло.

Неужели речь идет о ней? Да нет! Глупости! Не может быть! Кому они с мамой нужны?! Мама! Как она там? Жива ли? Мысли тяжело заворочались в гудящей болью голове. Сколько она пробыла в плену, сколько прошло времени?! Раньше, когда Сольвейг думала, что умрет — это не имело никакого значения. А теперь ей срочно надо домой!

Собрав остатки сил, она попыталась встать. Веки с трудом разлепились. В узкие щелочки ударил свет тусклой лампочки, показавшийся девочке ярче солнца.