Светлейший-1. Отпуск не по плану

Брат погибшего императора и дядя нынешнего умалишенного. Контролирует большую часть Совета регентов, хотя председательствует там далеко не всегда. Спит и видит себя на собственной коронации.

Именно Федор Николаевич инициировал расследование после трагедии и подтолкнул обвинения в нашу пользу. Так он избавился от конкуренции со стороны сестры и заодно нашел козла отпущения. Но убить нас не мог — слишком уж мою мать любили в народе и аристократических кругах.

Дрожащими пальцами светлейшая княгиня взялась за чашку, но едва не расплескала.

— Слишком горячий... Аграфена всегда заливает кипятком.

— Матушка, соберитесь.

— Я собрана! Теперь придется решить, как действовать, если тебя или твоего брата возьмут в эту странную программу.

— Ты веришь Рюмину?

— Я похожа на сумасшедшую, Алексей? — возмутилась княгиня. — Единственное, во что можно поверить, это текст указа. Документ не поддельный. А насчет того журнала...

— Сперва нужно его добыть. Я отродясь не выписывал подобной прессы.

И мне слабо верится, что в подобном издании будет стоящая информация.

В моем родном мире тоже было телевидение. И был у нас канал — «что-то там — ТВ». Так вот, по нему постоянно крутили всякую немыслимую дичь про нашествия пришельцев с других планет, про тайное мировое правительство и прочую чушь. Правда, потом оказалось, что тайное правительство действительно существовало, и вся подобная информация специально подавалась в таком ключе, чтобы люди не рассматривали ее всерьез.

Даже мой Орден, хотя и всегда был далек от публичности, иногда упоминался в передачах.

Так что, несмотря на свой скептицизм, статейку почитать я хотел.

Мать нашего семейства рассеянно кивнула.

— Да, конечно. Поищи. Я пока что свяжусь с твоими отцом и братом в Гельсингфорсе. Нужен семейный совет. Потороплю их, чтобы прибыли как можно скорее.

Я позволил себе немного полюбоваться этой красивой женщиной. Я видел ее портреты в юности — тогда она была нежной, хрупкой, словно весенний цветок.

Годы и испытания не отняли у нее красоту, но преобразили ее. Сейчас ей было чуть за сорок, и светлейшая княгиня была действительно в самом цвету. Черты лица чуть заострились, немногочисленные морщинки лишь придавали очарования. Появись она на любом балу — и все взгляды будут прикованы только к ней, Анне Николаевне.

И, насколько я знал, в светском обществе о ней сохранились добрые воспоминания.