Светлейший-1. Отпуск не по плану

Каким бы ни было ее будущее, я должен сделать так, чтобы оно у нее было.

— Почему ты на меня так смотришь? — смутилась сестра. — Странно...

Я мотнул головой, прогоняя беспокойные мысли.

— Еще не проснулся. Ты, между прочим, украла у меня целый час здорового сна. Завтрак только в восемь.

— Сегодня — в семь. Матушка изменила планы. Просто я сама решила тебя разбудить.

Она вспорхнула с кровати и бросила мне халат.

— Давай, Леш! Приводи себя в порядок. Матушка хотела поговорить с тобой наедине.

О, теперь мне тоже было что с ней обсудить.

***

В господском доме царил переполох уже с раннего утра.

Пока я спускался в столовую, мимо меня пробежали лакеи с чемоданами, горничные суетливо доставали чехлы для одежды и потрошили гардеробные комнаты. Камердинер отца и пришедшая в себя Аграфена отдавали слугам приказы.

— Здравствуй, Феня, — улыбнулся я и даже на миг залюбовался тем, как профессионально девушка руководила сборами.

Увидев меня, помощница присела в реверансе и смущенно заправила выбившуюся из прически светлую прядь за ухо.

— Доброе утро, Алексей Иоаннович. Чем могу быть вам полезна?

— Мне ничего не нужно. Просто хотел спросить, как ты себя чувствуешь.

Феня натянуто улыбнулась.

— Со мной все хорошо, ваше сиятельство. Благодарю вас за заботу и... спасение. Я ваша вечная должница.

— Брось. Любой на моем месте сделал бы то же самое.

Но девушка лишь печально покачала головой.

— Мне повезло, что там оказались именно вы, Алексей Иоаннович.

Я проводил взглядом двух лакеев, тащивших по лестнице здоровенный сундук.

— Многовато вещей для короткой поездки...

Помощница матери жестом велела отнести сундук в гардеробную.

— В этот сложите коробки с обувью. Скажи Нике, она знает, что нужно положить. — Она обернулась ко мне. — Простите, ваша светлость. Дело в том, что... — она понизила голос. — Полагаю, ваша матушка рассчитывает задержаться в Петербурге.

Ничего себе! Вот это новости!

Когда нас отправили в ссылку под Выборг, нашей семье было приказано закрыть петербургскую резиденцию. Мы больше не имели права жить на территории Петербурга и могли являться в столицу только по особому распоряжению Совета регентов. Сам особняк у нас никто не конфисковал, но и распоряжаться им мы не имели права.