Светлейший-1. Отпуск не по плану

— Вы меня услышали, Диана Дмитриевна?

— Да, ваша светлость… — прошептала женщина и обернулась к матери. — Какую модель вы бы хотели приобрести?

— «Карсавину», — улыбнулась княгиня. — Я слышала, недавно вышла новая модель в лавандовом оттенке.

На лице продавщицы отразилась натуральная паника.

— Но у нас осталось всего две… И обе уже зарезервированы на этот месяц…

Я холодно улыбнулся.

— Что ж, из Парижа привезут еще, не так ли? И не забудьте список, пожалуйста.

Продавщица вскочила с кресла и засеменила так быстро, как только могла на своих невероятно высоких каблуках.

Матушка сделала глоток чая и взглянула на меня.

— Это было грубо.

— Ты в курсе, какой мощный артефакт на ней был? Пришлось надавить.

— Да я не о магии, сынок. С дамами нужно обращаться вежливо в любых обстоятельствах. А ты обратился к ней слишком фамильярно.

Я едва не подавился кофе. Да уж, матушка умеет преподносить сюрпризы.

— Компенсацией ей послужит внушительный процент от продажи, — отозвался я и залпом допил кофе.

— Боюсь, после такого диалога дорога в этот бутик будет для нас закрыта, — задумчиво проговорила матушка.

— Какая трагическая потеря…

Она не выдержала и широко улыбнулась. А затем резко посерьезнела.

— Иногда ты невыносимо, до разрыва сердца, напоминаешь мне покойного брата. Петр во времена юности был очень на тебя похож. И внешностью, и характером, и поведением… Ты даже заступаешься за меня и защищаешь, как он… Порой я смотрю на тебя и вижу его — и тогда становится страшно.

Только сейчас она по-настоящему позволила себе эту маленькую слабость. Я осторожно взял ее за руку.

— Ты меня не потеряешь, мам. И я не позволю никому навредить нашей семье. А еще у нас с тобой отлично получается работать в команде. Сам не ожидал.

Она сморгнула начавшие проступать слезы. Эх, Алексиус, слишком ты привязался и привязал этих людей к себе… Отпуск стал очень личным делом.

Фролова вернулась с огромной коробкой. Аккуратно поставив ее на стол, она открыла крышку и развернула несколько слоев ароматизированной бумаги. Теперь я понял, чем пахло в зале. На дне коробки сверкала отполированной фурнитурой лавандовая сумочка.

— Да, я ее возьму, — сказала княгиня, уже вернувшая на лицо маску бесстрастной аристократки. — И несколько платков.