Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

«Моей запасной маски, между прочим, — подумал я, — нужно быть поосторожнее, чтобы самому не лишиться своей».

— Мы вместе вошли в замок, а дальше я не помню, — потерла лоб охотница.

— Вас схватил созерцатель, и только своевременная подсказка Хранителя аванпоста помогла вас спасти, — укоризненно посмотрел я на девушек. Внутри меня что-то перелилось, и я почувствовал, что мой внутренний резерв сил начал восстанавливаться.

— Ты умеешь общаться с Хранителем? — весьма заинтриговано спросила Арса.

— Да, я не оборвал связь до конца, и теперь, когда нахожусь на грани жизни или когда сплю, он может говорить со мной, — пояснил я девушке.

Там, в далеких северных предгорьях, по завершению службы, обычно все охотники проходят ритуал, позволяющий полностью оборвать связь с хранителем. Или, как в случае с Арсой, её хранитель сам провел обряд в последний день, уложив её в кровать, и на следующий девушка проснулась уже в таверне. После того, как ритуал завершён, охотник забывает всё, что было на стене, и все связанные воспоминания.

В обмен все изгоняющие остылых получают щедрую компенсацию в виде того мастерства, с каким они сражались под контролем хранителя. А вот о чём думал их древний старик в тот момент, они уже не помнят. Тело приобретает как бы врождённые инстинкты борьбы с остылыми. Как простой обыватель отдёргивает руку от горячего, так охотник впадает в боевой транс. У такого ритуала есть и ещё одна серьёзная обратная сторона — вышедшие из-под власти хранителя убийцы падали больше не могут ни с кем устанавливать ментальную связь.

Мы осторожно шли по коридору, усыпанному порубленными двуручным мечом телами прислуги и стражей. В комнатах, которые мы осмотрели и оставили позади, было пусто. Белый рыцарь прошёл здесь железным вихрем, снося всё на своём пути. Ржавая сталь стражников, выбежавших из казарм, с лязгом рассыпалась от тяжёлого двуручного меча. Те, кто нёс свою вахту в день заражения, выскочили из каморки с оружием и тоже пали от раскрученного оружия. Удивительно, но привитая в жизни дисциплина влияет на поведение остылых.

Так, они, много сотен лет, просидели в этой каморке, неся свою вахту.

Дальше шли комнаты дворян, мастерские, и даже пыльная обсерватория с винтовой лестницей наверх, в башню. Я подумал, что местный астроном может так до сих пор сидеть где-то на её вершине, созерцая звёзды. Но я прогнал эту мысль, как-то стало не по себе от такого. Дальше по этажу расположились двери в комнаты картографа и помещения местной прислуги.