Книга I: Марш обреченных

– И-и-и-и-и-и-а-а-а-а!!! – свиньёй завизжал ублюдок, жмурясь и ошалело мотая башкой.

Гаденыш бился, лягался, вырывался. Он всячески норовил скинуть меня, но я методично выжигал каждый квадратный сантиметр его лица, превращая щербатую морду в черную обугленную маску. Удушающий смрад горелой плоти ударил по ноздрям так мощно, что я на некоторое время потерял обоняние.

Я видел, как лопается кожа подонка и как закипает выступающая в трещинах сукровица. Как сгорают спутанные нечесаные волосы. Как под воздействием высокой температуры, стягивается рот, обнажая кривые зубы.

Это всё происходило на расстоянии вытянутой руки от моих глаз, шокируя меня ужасающими деталями. Совсем скоро ублюдок затих. А я, пребывая в состоянии глубочайшего аффекта, всё не прекращал прожаривать его череп. Остановился я только тогда, когда прожег мясо до самых костей.

Слегка пошатываясь, я поднялся с обезображенного трупа и развернулся к притихшему отроку. Он всё еще оставался жив, хотя и старался прикинуться покойником.

Однако мне нужен был мой нож…

Веки недомерка подрагивали при каждом моем шаге. Иногда он даже заметно жмурился. Потому принять его за мертвого мог разве что полный кретин. И когда малец догадался, что его «великолепная» игра провалилась, он жалобно заскулил:

– П-п-пожалуйста, милостивый эк-к-кселенс… сжальтесь… я не хот-тел, это они меня з-заставляли заниматься т-т-таким… Я ч-ч-честный ч-ч-человек, я буду трудиться! Т-т-только не н-н-адо… п-п-пощадит-те…

Но я не слышал его. В ушах всё еще звенел предсмертный крик сгорающего заживо разбойника, затмевая остальные звуки.

Беспардонно перевернув пацана на живот, я упер ступню ему в поясницу, а затем с некоторым усилием выдернул засевший под лопаткой клинок. Кажется, малолетний негодяй что-то вскрикнул. И я задумался, что делать с ним дальше. Однако сам он, по-видимому, принял мою нерешительность за милосердие.

– Сп-пасибо! Спас-с-сибо, экселенс! – грабитель умоляюще сложил ладони на груди. – У вас добрая душа и огр-р-ромное сердце! Я готов ради вас… хшса-ч-ч-ша-а…

Глаза юноши недоуменно расширились, когда вместо привычных слов из его глотки вырвалось тихое неразборчивое шипение.

Он с ужасом посмотрел на зажатый в моей руке нож, а затем неверяще принялся ощупывать своё распоротое до самого позвоночника горло. Отрок попытался закричать, но изо рта у него вырвался только противный булькающий звук в сопровождении фонтана ярко-алой крови.

Мне не хотелось смотреть на его агонию.