Книга I: Марш обреченных

– О, нет, ни в коем случае! Я клянусь Многооким создателем, что не пытаюсь вас обмануть! Прошу, экселенс, взгляните сами! Вот здесь в гроссбухе описаны все денежные операции. Будьте уверены, каждую из них ревизоры Благовестивого Патриарха проверяют со всем тщанием! Поэтому ни один торговец не рискнет подделывать их…

В ответ на этот аргумент я лишь пренебрежительно фыркнул. Ведь мне прекрасно известно, что при должной сноровке запудрить голову аудитору можно и при более совершенной системе учета, нежели была принята в этом мире.

И лавочник, видимо, по-своему восприняв мою реакцию, затараторил еще активнее:

– Третьего дня от пятой луны некто Рорий оплатил одну шестую часть за совершенный почтенным экслеленсом Адамастро заказ. Одиннадцатого дня, он же внес еще четверть от оставшейся суммы. Двадцать пятого дня он…

– Стоп-стоп-стоп! – замахал я руками. – Какая, к дьяволу шестая часть?! В расписке сказано, что ремесленник Боктод получил полную стоимость серебром и золотом! И тут стоит его подпись!

– В том и дело, молодой господин, что эта отметка поставлена не Боктодом.

Я уже много лет работаю с ним. Он никогда не использовал такой витиеватый стиль письма. Вот, посмотрите на эти строки в гроссбухе. Они совершенно точно выведены рукой мастера. А еще в вашей грамоте использованы совсем другие чернила. Явно дороже тех, что мы варим. Смотрите, какой насыщенный цвет!

И действительно, записи, на которые указывал торгаш, были накарябаны будто куриной лапой.

Совсем не похоже на ровный почерк из расписки. Да и с аргументом про чернила я вынужден был согласиться.

– Выходит, молодой экселенс, что род Адамастро получил ровно столько товара, сколько оплатил, – подытожил лавочник. – К сему дню погашена лишь половина стоимости заказа. Оттого и передано только семь фальшионов из пятнадцати. В качестве доказательства, я могу показать вам расписки с настоящей подписью мастера Боктода.

Мне очень жаль, господин, однако я бессилен в этой ситуации…

– Мне нужно вернуться в поместье, чтобы уточнить некоторые моменты, – не перестал я отыгрывать заносчивого дворянина, хотя, откровенно признаться, мне стало несколько неловко за свои наезды.

– Да-да, почтенный экселенс, как вам будет угодно! – охотно закивал торгаш, украдкой утирая засаленным рукавом испарину со лба.