Книга I: Марш обреченных

– Видит Многоокий создатель, я пытался с тобой обойтись по-доброму, – тихо прошипел щербатый, сверля меня ненавидящим взглядом. – Но ты, Риз, предпочел плюнуть мне в лицо! Однако этим ты оскорбил не меня… Ты перешел тропинку Лису. Имей в виду, тебя достанут везде, где бы ты ни прятался! Ну и запомни, сопляк, дом аристократа горит ничуть не хуже, чем халупа бедняка. И нож под ребро заходит с одинаковой легкостью и тем, и другим.

С этими словами мерзавец нырнул в узкий проход между домов и был таков.

А я сокрушенно вздохнул и обессилено опустил руку с кинжалом. Нет, ну что за хрень?! Почему в обеих жизнях меня преследуют одни и те же проблемы?!!

Глава 12

В последующие дни мне пришлось залечь на дно как самому натуральному крабу. За ограду поместья я не высовывал носа. Но и Одиону признаться в произошедшем не сумел. Ведь, во-первых, я ничего не мог объяснить по сложившейся ситуации. Память Ризанта так и не уступила усиленному мозговому штурму. Во-вторых, вскрывшаяся связь с бандитами могла окончательно похоронить и без того шаткие отношения главы рода и его легкомысленного первенца.

А мне лишаться такого удобного плацдарма для дальнейшего развития очень не хотелось.

Зато найти информацию о загадочном Дядюшке Лисе не составило большого труда. Для этого не пришлось даже выходить за ворота. Ведь о нем слышали практически все прислужники, которые любили хаживать по кабакам. Если собрать разрозненные сведения от них в одну кучу, то получалось, что за мной охотился весьма мутный тип, промышляющий всем, что только можно придумать.

Официально он содержал лишь питейные и игорные дома, курильни и несколько борделей. А вот что творилось в тени этого вполне легального прикрытия, никто толком не ведал. А те, кто случайно узнал, уже ничего не расскажут.

В общем, мои ненавязчивые расспросы успокоение не принесли. Скорее, наоборот, заставили еще больше напрячься. В свое время мне одного Бати хватило, чтобы клещом вцепиться в предложение Ваэриса сбежать в другой мир.

А Дядюшка Лис, судя по всему, еще более лютый бугор. И вот я фактически вернулся к тому, с чего начинал. Если не хуже. Ведь теперь мне неизвестно даже, что ему должен! Будь проклята эта избирательная амнезия…

От непрекращающихся нервных метаний по моей комнате уже болели ноги. Я утомил самого себя этим мельтешением, но сидеть на месте попросту не мог. На ходу почему-то лучше думалось.