Легендар II

Лесные призраки активировали древние доспехи.

Говоривший алкес начал дергать своих собратьев за предплечья. Будто нерадивых танцоров, заставляли занять центр круга. Один, следующий, еще три-четыре из кенальцев начали поддаваться, и поверх страшных звуков, производимых призраками, начала течь спокойная мелодия, на одном из мертвых языков древних кенальцев. Голоса вибрировали, а старый алкес, который солировал, начал бить в ладоши, и его ритм подхватили все остальные воины.

Тем временем начал подниматься с земли древний рыцарь.

Его доспехи сияли неведомой дымкой.

Но все воины заметили, что, когда алкесы начали свои странные песнопения, из леса больше не прилетали искры, наполняющие силами доспехи. Видно было, что теперь, среди деревьев кто-то перешептывается. И причина была одна – страх. Призраки Кенала боялись мотивов алкесов. Что-то запредельно холодное было в тех словах, обрывки которых царапали слух торбургцам.

Следили за призраками. Следили за гигантом в доспехах.

Точнее гигантскими доспехами, наполненными злобой лесных призраков. Сумерки ложились на верхушки деревьев. Отблески заката пробивались сквозь густой лес. Гульс и его люди чувствовали, что нечто должно обрушиться на людей, и придавить их загадками древней земли.

Один миг отделял от катастрофы. Но вместо ужасного удара, или вспышки, последовал уродливо-длинный стон. Режущий уши, разум и пространство.

Среди деревьев вышла фигура в белом. Белоснежные одежды касались травы, но шлейф оставался идеально чистым.

«Магия», - подумал Гульс.

«Тише, тише. Не бейте павших собратьев. Они лишь те, кто боятся живых. Не бейте, павших братьев и отцов своих, воины, тише». Все слышали у себя в голове слова призрака.

Женщина в белом обвела взглядом своих серых глаз всех солдат. Остановила взгляд на Гульсе. Глаза без зрачков, покрытое серым туманом мерзлое озеро.

Она задержала на Гульсе. Теперь она говорила лишь ему.

«Покинь эти земли. Они тебя поглотят. Они сомнут твою волю.

Не тебе кидать вызов Древним».

Она подплыла, будто не касаясь ногами земли, и легко, словно убаюкивая младенца, погладила холодный металл шлема. Рыцарь рассыпался повторно. Но больше не соберется никогда, ибо железо мгновенно заржавев, рассыпалось по ветру. Все воины стояли оцепенев. Призрак растворился, как блик на солнце. Руки солдат до белых костяшек сжимали рукояти оружия. Людей из оцепенения вызвал приближающийся рык даргоньеров.