Чёрный дракон

— Чего испугалась, не боись, — ласково говорит Мефодия и дёргает вожжи.

Лошадка нехотя трогается.

— Это есть условная граница между империями значит, между Германией и Россией на сегодня, — говорит Меф.

— Там уже Германия? — спрашиваю я.

— Не совсем ещё, — отвечает Мефодий и снова дёргает вожжи.

Перед нами за высокими кустами открывается перекрёсток трёх дорог.

Мы сворачиваем вправо на девяносто градусов.

— Германия прямо пошла, а мы повернули на Коурлинг, — поясняет Меф.

Метрах в двухстах от перекрёстка Меф останавливает лошадку и делает мне знак рукой.

Мы подходит к небольшому холмику в десяти метрах от дороги.

— Вот и к маме твоей пришли. Она будет рада, — говорит Меф, и глаза его снова начинают блестеть.

Я чувствую, как и у меня появляется сухость в горле.

Меф вытаскивает из наплечной сумки нечто похожее на железную лампадку на цепочке и вешает её себе на шею.

Я с интересом смотрю на него, но он не собирается мне ничего пояснять.

На железную выгнутую пластинку вместо ладана Меф насыпает серый порошок, основным компонентом которого, скорее всего, является местная сера.

Затем он вставляет в специальную прорезь на лампадке маленькое квадратное зеркальце, и поджигает под пластиной кусочек своей горючей пирамидки. Появляется желтоватый дымок между зеркальцем и бородой Мефа. Когда дымок поднимается над его головой, Меф поворачивается в сторону могильного холмика и подзывает меня подойти ближе.

Я подхожу и смотрю в зеркальце, что направлено на могилку.

— Смотри на могилку боковым зрением, — шепчет мне на ухо Меф.

— Понял, — так же тихо отвечаю я и отвожу прямой взгляд от маленького холмика.

— Видишь, видишь, смотри сквозь жёлтый дым, — продолжает шептать мой прадед.

Я смотрю, и действительно вижу сквозь жёлтый дым белое очертание, похожее на силуэт стройной женщины с распущенными длинными волосами.

— Вижу, — тихо говорю я.

— В неё стреляли из арбалета, с близкого расстояния, в голову, чтобы значит нельзя было к жизни вернуть… Спроси, кто стрелял.

— Кто в тебя стрелял, мама, — спрашиваю я, и, через непродолжительное время, отчётливо слышу знакомый мне и родной до боли голос:

— Чёрные рейтары герцога Зверлока, когда я шла к дедушке Мефодию.

Эти слова я запоминаю навек, и слёзы бегут из моих глаз…

— Я отомщу за тебя, мама, — говорю я.

Меф берёт меня за руку. Белый силуэт растворяется в воздухе.

— Кто в неё стрелял?

— Чёрные рейтары герцога Зверлока.

— Ты знаешь его, видел? — спрашивает Меф и крепко сжимает мою руку.