Сражайся как девчонка

— Будет она еще тут строить глазки! И не вопи, пока тебя не отправили прямо в пропасть!

— Да будь ты проклята, старая карга, вместе со своей невесткой и сыном! — завопила женщина с улицы, и тут же из множества окон раздалось:

— Заткнитесь, вы, пока нас всех тут не перерезали!

— Чтоб вы сгорели со всем вашим хламом!

— Тебе первой и перережут горло, Жаннет!

Ставни никто не открывал настежь, но ругались из щелей увлеченно. Я чуть высунулась и посмотрела на происходящее: молодая женщина с младенцем, который даже плакать перестал, быстро шла в моем направлении.

Она была мне опасна меньше, чем все остальные, и я буквально выскочила ей наперерез и замахала руками. Женщина остановилась, всматриваясь в меня — фигуру она различила, но солнце, уже взошедшее над домами, слепило ей глаза и не давало убедиться, что я тоже не несу ей угроз.

— Иди сюда! — зашептала я. — Я тебя не трону!

— Да боялась бы я тебя, — ухмыльнулась женщина. Я смогла ее рассмотреть: лет двадцать, вряд ли больше, и — о чудо! — на ней намотано подобие слинга.

В руках у нее не было ничего, и это, возможно, было причиной, почему она все-таки подошла ко мне с моей рубахой вместо мешка: все хоть что-то, может быть, нужное. — Ты чего по улицам ходишь? Смерти не боишься или дурной?

— А ты-то куда идешь? — спросила я, отступая и давая женщине протиснуться в проулок. Крики наконец стихли, и я понизила голос: — Да еще с младенцем?

Женщина скривила губы. Она была похожа на булочницу или молочницу, судя по некогда чистенькому чепцу, полненькая, со вздернутым носиком.

— Аннетт, дрянная баба, решила, что я вот этого прижила и явилась к ней совращать ее дебелого сынка, — пояснила она, хотя я просила другие ответы. — А младенец… Да этому младенцу цены нет. — Ее глаза мечтательно прищурились, я нахмурилась.

— Пойдем туда, быстро, — скомандовала я, пока улица опустела, и потянула ее к дому, который покинули мои знакомцы. Шла я уверенно, и женщина последовала за мной, впрочем, выбора у нее не было.

Дверь оказалась не заперта. Я потянула ее, шагнула внутрь. Пахло какими-то травами и спиртом — дом лекаря? Где он сам? Я втащила женщину за собой, прикрыла дверь, настороженно вслушивалась, но до моих ушей не доносилось ни звука. Дом был пуст.

— Это дом Лазаря, — прошептала женщина. — Он еще в первый день сбежал. Нехороший дом. Что тебе здесь нужно?

— Надо его осмотреть, — бросила я, не придав ее словам никакого значения.