Первый паладин. Том 2. Магистр.

"Неужели телепортация?" – Промелькнула у меня мысль, но я её вскоре отбросил. Слишком сложно. Скорее всего, колдун где-то прячется и дистанционно призывает молнии, комбинируя их с иллюзиями. Довольно умелый гад. И сильный.

Но даже такой опасный противник отошел на второй план, когда я заметил, что барьер вокруг моих людей слабеет. Всего лишь одно отделение потрепанных паладинов не сможет долго противостоять маленькой армии культистов. И шанс бы был, если бы осквернители не получили усиление.

В какой-то момент некоторые из них сорвали с себя верхнюю одежду, оставшись с обнаженным торсом, и начали себя резать.

Их ножи оставляли на уже исполосованной груди новые кровоточащие раны, и собравшиеся вокруг них союзники приходили в боевое исступление. Глаза, попавших под воздействие скверны, наполнялись безумием, из ртов текла пена, а глотки разрывались устрашающими криками.

Теперь обезумевшая орава с утроенным рвением билась в оборону рыцарей, и я понял, что дело стало еще хуже.

Плюнув на поиски колдуна, я приземлился рядом со своими людьми и поддержал их ободряющей аурой, помогая держать барьер. Но уже несколько берсерков проникли за черту и втроем навалились на брата, нанося тому ранение в руку и живот. Моя кара моментально настигла врагов, но с другой стороны еще парочка уже повалила наземь другого рыцаря, с остервенением всаживая тому ножи в незащищенные участки тела. К пострадавшим тут же пришли на помощь ближайшие братья, а я воздвиг куполообразный барьер вокруг, дабы устроить передышку.

– Мы не продержимся. – Ровным голосом прокомментировала рядом Алисия, пока я проверял состояние Алистера.

Тот был жив, но без сознания. На нем уже применили очищение и возложение рук, но правый бок его был обожжен, и там уже пульсировал свежий рубец после воздействия целебных сил.

Я оглянулся вокруг. Ситуация действительно патовая. В одиночку я бы мог попытаться уничтожить нападавших, хоть шансы не велики даже у меня, но так я не смогу защитить своих людей.

Мозг судорожно перебирал варианты, но ни в одном из них не было возможности спасти всех. Поддержка братьев повышала шансы на конечную победу, но смерть их была неизбежна. Я не хотел этого допускать, но выбора не оставалось.

И мои паладины это поняли. Они выстроились вокруг меня и встали на одно колено, вонзив свои мечи в землю, а уста их запели в унисон:

"Именем света и именем жизни. Клятвой верности и клятвой возмездия.