Разбей

Единственное, что заставляет меня продолжать учиться и готовиться ко всему в последние дни – это мои родители, в своё время окончившие сразу несколько колледжей, в том числе и небезызвестный Гарвардский университет. Мне совсем не хочется, чтобы они стыдились меня, и уж точно совсем не хочется стать посмешищем в семье среди умных и образованных людей.

Войти в кабинет так или иначе придётся.

Соберись, тряпка, шепчет что-то глубоко внутри меня, и я согласно киваю самой себе. Стучусь дважды и сразу же, не дожидаясь разрешения войти, поворачиваю ручку, открывая дверь.

К моему удивлению, в аудитории пусто. Ну, почти. Только на скамье, находящейся на самых задних рядах, сидит парень, вальяжно закинув ноги на стол, находящийся спереди, и держа в руке телефон. Я раздумываю насчёт того, чтобы просто свалить и вернуться в следующий раз, когда придёт преподаватель. Но вдруг парень, даже не взглянув в мою сторону, говорит:

– Можешь присесть, крошка. Мистер Уоттерс скоро придёт.

Его светлые волосы взъерошены в беспорядке, яркие голубые глаза сосредоточены лишь на телефоне, что он держит в руке.

На нём наша университетская форма – чёрные штаны, белоснежная рубашка и чёрный пиджак с золотистыми вышивками на воротнике, рукавах и с изображением герба университета на груди.

Я морщу нос от вылетевшего из его рта обращения «крошка» в свою сторону, медленно иду в сторону одной из парт, от волнения крепче сжимая учебник и тетради к груди. Сажусь, пытаюсь сделать это максимально тихо, дабы не нарушить эту страшную тишину и не привлечь внимание парня.

Моя странная фобия мужского пола никогда меня не волновала, ведь благодаря ей я всё ещё не попала ни в одну неприятную ситуацию. К примеру, если вспомнить Стеллу Миллиган – одну из прилежных учениц, которая в итоге забеременела от какого-то придурка, учащегося на параллельном курсе. Или вот Тина, которую избил её собственный парень… Так что чем дальше ты находишься от мужчин, тем тебе будет лучше. Это правило я изучила.

– Я всё понимаю, я сверхнеотразим, но всё же твоё внимание меня смущает, крошка.

Я вздрагиваю от неожиданности и только сейчас понимаю: увлечённая своими мыслями я и не заметила, что всё это время в открытую пялилась на блондина через большое зеркало, висящее рядом с доской.

Ничего более умного в голову не приходит, кроме как просто резко опустить глаза к учебнику и открыть его. Щёки горят так, будто я приложила к ним горячую сковороду.