Браконьер

Здесь музыка звучала потише, но все равно громко. День был настолько суматошный, что, умываясь, я чуть было не утопился. Вымочил всю футболку на груди. Ко всему прочему вспомнил, что после перерождения еще ничего не ел. Надо было сначала в какую-нибудь круглосутку зайти, а потом уже в ночном клубе пересидеть. Или вообще на вокзал пойти, да не хотелось в такую даль под дождем переться.

Запахло жареным, и мне показалось, что мне не показалось. С подозрением я посмотрел на тлеющую дверь, на пару секунд отупел и вдруг прозрел.

Какой-то недоумок поджег дверь в туалет! Я быстро подсунул голову и руки под воду, натянул мокрую полу футболки на нос и выбежал из туалета.

Из-за громкой музыки я не заметил, как пьяный ор сменился криками ужаса. Основное помещение клуба стремительно пустело. Три живых ручейка расходилось в стороны запасных выходов. Несколько тел валялись на полу, затоптанные толпой. Задымления почти не было, но все же старался дышать пореже, чтобы не травануться угарным газом.

Я шел в сторону самого короткого ручейка, что означало – там легче выбраться на улицу, как в одном из тел лежащих далеко от меня, увидел знакомое лицо.

То самое, которое я час назад «запомнил». Лебедев. Без сознания. Я вспомнил Лебедева, с которым мне доводилось пообщаться по делам академии. Игорь Елисеевич Лебедев отвечал за изломы и сотрудничество с академией. Именно он подбирал белые изломы для студентов, и мы с ним нормально ладили.

Если был хоть один шанс, что этот Лебедев – его младший сын... (Старший, вроде Артем, родился в девяносто девятом).

Дерьмом буду, если оставлю умирать. Рискнув, я рванул к Лебедеву, обходя перевернутую мебель и битое стекло бокалов и стаканов. Когда я наконец достиг его, он был все еще жив. Затоптанный (возможны внутренние травмы), Лебедев был без сознания и уже явно надышался углекислым газом. Пришлось порвать футболку и закрыть его нос и рот мокрой тряпкой.

Мне самому становилось все хуже и хуже. Помещение задымлялось, моя видимость падала. Я подхватил Лебедева на спину и поблагодарил бога, что это тело хоть сколько-то натренировано, а то мы бы померли тут оба.

По лестнице я шел уже вслепую. Из-за дыма закрывались глаза. Сказывалась усталость. Сказывался голод.

Наружу я буквально вывалился и упал на землю вместе со своей ношей. До нас двоих никому не было дела. Я с трудом выбрался из-под бессознательного тела, перекатившись по мокрой от дождя траве. Выжил. Да, было бы... обидно?.. возродиться и в тот же день помереть.