Браконьер

Мое состояние напоминало мне о моих студенческих годах в АПИКе, когда я был посредственным и никому ненужным сиротой без средств к существованию.

А есть ли у меня родственники в новой жизни? Тот же Олег Теневский. Он ведь поумнел за двадцать один год? Чтобы барону стать светлейшим князем, нужно сначала заработать титул графа и князя. Достижений вагон и маленькой тележки явно недостаточно. Нужно, как минимум, страну спасти.

А мать? Не то чтобы я чувствовал нужду иметь родителей, но мое однобокое отношение к Кате научило меня, что все-таки я в чем-то сильно был не прав.

Не зря же она меня отравила после того, как я достал для нее редкий компонент для ее жизненно необходимого лекарства?

Будь у меня опыт семейной жизни, я бы на Кате так не помешался, верно? Я не стану ей мстить за отравление. С тем бокалом, рыдающая, она выглядела настолько жалко, что мне не хочется в новой жизни даже знать об ее существовании. Зная ее отца, такую сибирскую красавицу он наверняка дебютировал в Москве, и у меня нет ни одной возможности столкнуться с ней в Красноярске.

По крайней мере, я надеялся, что люди из моего прошлого не станут меня беспокоить.

На конечной остановке меня разбудил водитель и, продрогший до костей, я медленно брел домой, сверяясь с интерактивной картой. Меня никто и ничто не волновало, пока СКИт не преградил мне дорогу в десятке метров от моего подъезда.

– Служба контроля изломов, дальше проходить запрещено!

Я зевнул и, достав паспорт из внутреннего кармана куртки, показал страницу с пропиской.

Ссориться со СКИтом сил никаких не было. Он пролистал мой паспорт, сравнил мое лицо с фотографией и был вынужден провести меня внутрь. Под лестницей у двери в подвал раскрылся крохотный излом белого уровня примерно того же размера, какого я открывал в своей квартире.

СКИт провел меня до двери и, пожелав быть осторожным, убедился, что я войду в квартиру, и только потом ушел. Моя квартира на втором этаже находилась ровно над раскрывшимся изломом... как раз где-то в районе кухни.

То есть мои действия спровоцировали раскрытие естественного излома. Раньше я не замечал подобного косяка у моего дара.

Призадумавшись, я бросил всю одежду на пол и залез в горячую ванну отогреваться. Мне не так сильно хотелось есть, как согреться и лечь спать. Из «Подковы» вышла совершенно не та грелка... меня тянуло потравить безвкусные анекдоты, что означало – мой мозг ушел в режим гибернации.

Когда я открыл глаза, вода уже остыла. Все же вырубился.