Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2

У двери комнаты стоял «дядя Серёжа», и теперь я мог на него положиться — это был надёжный боец. Жаль, Ипполита рядом с ним уже не было.

Зайдя в комнату, я застал занятную картину.

Эсфирь сидела в кресле и опять изучала документы из чёрной папки, а на подлокотнике сидел Абубакар (я оставил его с ней на всякий случай).

Они вместе напевали песенку.

Абу покачивался на подлокотнике, да ещё и мурлыкал, а такое он делал очень редко, почти никогда, а Эсфирь пела:

— Светит солнце для друзей, для друзей!

— Ура-а-а! — самозабвенно добавлял фантом.

— Подпевает соловей, соловей!

— Ура-а-а!

Увидев меня, заходящего в комнату, они перестали петь и замерли.

— Хозяин, — хмыкнул Абу, — почему у меня ощущение, что ты что-то хочешь нам сказать?

— Алекс, — с тревогой уставилась на меня Эсфирь, — что-то случилось?

— Случилось, — с улыбкой произнёс я. — Собирайся. Мы едем домой.

Книга 2. Эпизод 4.

Дом учёных Бринеров оказался самым маленьким и скромным среди особняков Труворова Посада.

Но лично мне было всё равно, как он выглядит.

Это было собственное жильё, а не комната, в которой ты от кого-то зависишь. Но самое занятное, что дом находился неподалёку от жилища Виринеи и её злосчастной оранжереи.

Я и Эсфирь стояли напротив кованой калитки и смотрели на двухэтажное строение из белого и красного камня в стиле петровского барокко, без пышной лепнины на фасаде, со строгими чертами. Две витых колонны возвышались над входом, арочные двери и окна были украшены красной мозаикой.

Эсфирь до сих пор не могла поверить, что она сможет туда войти.

— Почему ты никогда не говорила, что хочешь домой? — спросил я, подталкивая её ближе к калитке.

— Зачем говорить о том, что мы потеряли? — насупилась Эсфирь. — О родителях же мы не говорим, уже целый год.

А ведь она была права.

Мы с ней никогда особо не говорили о родителях Алекса. Я думал, что Эсфирь больно о них вспоминать, но теперь сам предложил:

— Если хочешь, будем говорить.

— Правда? — повернулась ко мне Эсфирь. — Ты же сам мне запрещал про них говорить.

— А теперь не запрещаю.

Она слабо улыбнулась, стиснула ключ от дома и подошла к калитке, осторожно дотронулась до неё пальцем.

— Вот прямо можно войти, да? Как будто мы тут живём?

Я сам взялся за калитку и распахнул её перед Эсфирь.

— Мы и так тут живём. Дом принадлежит нам. Родители бы точно этого хотели.