Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2

Извиваясь на нём и наращивая темп, Анастасия довела его до оргазма… ей нравилось контролировать всё, даже чужое удовольствие… и чужую смерть…

Её рука выхватила из-под матраса кинжал.

Мужчина так и не узнал, что умер — так быстро это случилось: короткий и мощный удар в сердце — и всё кончено.

Анастасия подождала, пока он перестанет дёргаться, затем слезла с жертвы и облизала кровь на пальцах.

— Благодарю тебя, дружок. Ты станешь нежитью и послужишь мне — будущей великой Тёмной Госпоже. А все, кто тоже претендует на это звание, пусть сдохнут самой позорной смертью.

Ни одна Ведьма не сможет тягаться со мной, ты ведь тоже так считаешь, правда?

Она пошлёпала мёртвеца по щеке.

А ещё, как всегда, ощутила неприятное, но привычное покалывание на лбу и подбородке: каждый раз, когда она радовалась, на её лице проступали уродливые шрамы, оставшиеся от наказания отца после последнего Бала Мёртвых.

Тогда она впервые ослушалась его, потому что очень хотела получить статус Тёмной Госпожи. Уже в десять лет она могла бы убить любую Ведьму на том Балу и победить.

Но отец потребовал от неё не маячить лицом и не ходить на Бал, а она всё равно явилась. И тогда отец чуть не убил её за непослушание.

Десять лет прошло, но каждый раз эти шрамы болят и появляются, напоминая ей о наказании…

Она бросила мертвеца на кровати, снова подошла к окну и сдвинула занавеску окровавленным пальцем, а затем улыбнулась дому напротив.

Теперь-то она всё сделает, как хочет отец, и он избавит её от шрамов, что мучают её десять лет.

— Скоро встретимся, сосед, — прошептала Анастасия. — А потом ты уже не сможешь отказаться от моего предложения. Ведь я такая милая...

Книга 2. Эпизод 6.

После того, как вышло моё второе интервью, к нашему дому начали стягиваться журналисты и АЭ-Роптеры со съёмочными группами.

Утром во вторник Эсфирь влетела в мою комнату.

— Алекс! Ты видел?!

Когда я посмотрел в окно со второго этажа, то невольно поморщился.

— Вот нахрена они тут нужны.

— Надо говорить не «нахрена», а «ура», — деловито заметила Эсфирь, решив подвергнуть цензуре ещё и меня, а не только Абубакара.

Я ещё раз глянул на людей с камерами и вздохнул.

— Нет, именно нахрена.

Потом мой взгляд уловил яркое пятно с другой стороны дороги.

Это были огненно-рыжие волосы девушки-соседки, которая вчера поселилась в особняке напротив. Она как раз вышла из дома, обхватив целую стопку книг, и неуклюже переносила их в свой АЭ-Роптер, припаркованный во дворе.