Тысячелетний воин Ярополк

А когда нажал на висюльку с кнопками, одна из машин на стоянке послушно отозвалась громким «Пик-пик!». И надо признать, она была далеко не самая бедная. За то время, что я провёл в этом новом для меня мире, уже убедился, что многие вещи ценятся не только за удобство или пользу, но и за внешнюю красоту. И сейчас с этим не проспоришь. Прилизанная чёрная машина с тёмными стёклами бесспорно внушала дороговизну. Ну и к тому же не думается, что Всеволод купит что-то дешёвое. Я его видел немного, но с плохими вещами он явно не будет связываться.

– Такую же куплю, когда местной богиней стану, – произнесла Гореслава, когда перед ней открылась дверь в обитое настоящей кожей нутро, – только красную.

– Ну-ну, – пробубнил я, падая на переднее сиденье, – ты сначала стань. А то слов много, а дел мало. Не богиня, а капризная девка.

– А вот и стану! – повысила голос лесная дева и начала кукиш крутить. – Стану, и всё тут.

– Вы опять? – со сталью в голосе спросил Всеволод. Он не стал трогаться с места, а дождался, когда все смолкнут и рассядутся, заговорил: – То, что меня назначили, ещё не значит, что я всех вас буду держать в отряде.

– Чё?

– Что ты хочешь добиться? Вот только не ври. Даже сам себе не ври. У вампиров очень высокая степень эмпатии. Я чую фальшь.

– Чего высокая? – переспросил я, так как незримый толмач мне не помог.

– Эмпатия. Чую чужую душу.

– А-а-а. Ясно. А фальшь?

– Это — ложь.

После пояснения я сразу выпалил.

– Снять проклятья.

– А они тебе мешают?

– Ну, – протянул я, почесав в затылке. А в самом деле. От вечного сна я очнулся, превращение в лютого зверя только в подмогу, а остальные даже не замечаю. Разве что сердце щемит постоянно после тысячи лет блуждания по лесу и тысяч человеческих жизней, что я забрал. – Не знаю. Может, стать лучшим охотником?

– Зачем? – снова ровным голосом спросил Всеволод, разглядывая меня, как плотник полено для резьбы – оценивающе и спокойно.

– Ну, лучший он и есть лучший. Все его знают и любят.

– Ясно, – вздохнул вампир, потрогав оплётку руля, а потом взяв с полочки в двери узкие очки. – Комплекс на комплексе. Твоё проклятие – совесть. И героем ты хочешь стать, чтоб в тебя пальцем не тыкали, что убийца. Но ничего, с этим сладится.

Я поник. Всеволод словно в душу заглянул. Всё верное молвил, и даже добавить нечего.