Тысячелетний воин Ярополк

Седьмая вода на киселе, но у сильных мира сего на неё были планы. И план прост – она должна родить героя. Ну, нормальный такой план, даже жениха нашли. Тоже из одарённых. А это юное создание, имея ветер в заднице и тягу к приключениям за пазухой, сама хотела быть героиней, а не запертой в светлице несовершеннолетней мамашкой. И чтоб избежать обязательств, возьми да ляпни, что она уже обручена. Как сейчас помню. Там, где ты стоишь, стоял такой же ошалевший и ничего не понимающий Егор Соснов. И тут почти незнакомая девушка тараторит, что обещана его сыну.

Она-то думала, что этой шуткой отделается от смотрин. Всё ничего, но на крови богов не шутят, и клятва была принята.

– А Дима – сын Соснова, – протянул я, ткнув пальцем в сторону вампира. А потом поглядел на девушку. – Но я не понял, к чему всё это? Ну обещана, ну повенчана, делов-то. Живи да радуйся. Вы же ладили.

– Я сама хочу решать, кем быть, а не идти на поводу у судьбы, – процедила неугомонная воительница, протерев рукой глаза от проступивших слёз.

– Вот я что думаю, – протянул я. – Ты просто дура.

Соколина скрипнула зубами и зло уставилась на меня.

– Я…

– Помолчи. Ты поругалась с Димой из-за того, что узнала, кто он. А когда он назло тебе переспал с ужалкой, ты опять поругалась. Ты сама не знаешь, что хочешь.

– Иди в задницу, – процедила девушка, отступая на несколько шагов. – Я всю жизнь пытаюсь выползти из-под проклятия этой предопределённости, а всё складывается только хуже.

– А ты взгляни на это умом, а не яростью.

К чему тебя толкают? К злу? К добру? Твоё проклятье – дурная голова. Всё можно ведь решить по-другому. А ты как ребёнок, только ногой топать.

– Что ты знаешь о проклятьях? – снова процедила Соколина, и я подался вперёд, вскипая, как котёл на огне. 

Даже вампир нахмурился, положив руку на навершие своей шпаги.

– Что я знаю? Я схоронил беременную жену, – начал я для острастки сгущать краски, хотя всё не так уж и далеко от истины. Да и злость была не поддельная.

– Я заживо снял кожу с брата. Я тысячу лет жил не своей жизнью, бродя по лесу и убивая всех, кого встречу. От такой крови мне до конца света не отмыться. И ты что-то блеешь о проклятиях. Всего-то обещана незнакомцу, а когда встретились, то пришлись по нраву друг другу. Но нет, гордость же важнее!

– Так, дамы и господа проклятые, – негромко вставил слово Всеволод, – я предлагаю коньяком залить эту неурядицу. Я, кстати, тоже проклят. И уже давно.