Тысячелетний воин Ярополк

* * *

Гоблин Снот семенил за высокой широкоплечей женщиной, которая легко рассекала толпу. Гоблин не привык находиться среди людей, и от этого ему было плохо. Лишь когда Сальпа свернула с тротуара в глубь парка, и все эти прохожие остались позади, он облегченно выдохнул.

– Госпожа, уот мы дальше? Мы один морг были. Второй морг были. Бесы не знают, духи смерти не знают. Мы идти сейчас в третий морг?

Вместо ответа женщина достал из кармана смартфон и бегло на него взглянула.

– Мы не пойти в морг.

Мы пойти другое.

Она сунула телефон обратно и резко изменила путь. Гоблин уже перестал трястись от страха в присутствии пожирательницы, но до сих пор не мог избавиться от мысли, что его в конце приключений просто выпотрошат. Ведь он так и не понял, зачем нужен Сальпе. В морге она сама пытала мелких бесов, да и в магазине сама допрашивала домового. От этого Снот чувствовал себя живой консервой, оставленной про запас. И не сбежишь. От Сальпы ещё никто не убегал.

Чудовищная женщина снова направилась к дроге, перехватив поудобнее рюкзак, с которым не расставалась ни на мгновение.

И гоблину было даже немного любопытно, что в этом рюкзаке. «Уот фак инцис?» – вертелось в его голове на гоблинском говоре языка бритов.

Идти пришлось далеко. И хотя Снот был привычен к поискам и долгому блужданию, эти три мили дались ему тяжело. Он едва успевал за женщиной, которая лишь единожды остановилась и смерила холодным взглядом зеленоухого. От этого у Снота затряслись поджилки.

– О, светлая Сальпа, – пробормотал он, – сжалься.

– Торопись быть, – проронила пожирательница невпопад, отчего даже Снот, думавший, что сносно знает язык рашей, застыл в недоумении. 

И только потом до него дошёл смысл сказанного.

– О, мудрая Сальпа, ай мэй быть полезный, если ты сказать, уот мы хотим? – снова заговорил гоблин, когда женщина повернулась и быстрым шагом направилась к большому серому зданию, стоящему между многоэтажками. 

Но та не ответила.

Не хотела разговаривать с едой. И чем ближе подходили к этому зданию, тем неуютнее становилось гоблину. Ведь они подходили к участку полиции. Гоблин был осторожный и ещё на родине избегал встреч со стражей, ибо в новое время гоблинов не жаловали, в старое считали сбежавшей обезьянкой. А здесь шли прямо в руки полиции.

– Фак, – тихо выругался Снот, скривившись от полного недоумения. 

Он даже сжал в ладонях кончики своих ушей.