Тысячелетний воин Ярополк

Если одна птица начала искать, то вся округа будет знать, кого ищут. Так мы её спугнём. Нужно, чтоб кто-то другой всё пронюхал. Кто-то ловкий и незаметный.

– И кто же?! Кар-р-р, – с усмешкой протянул ворон.

– Лисята, – произнёс я, поглядев на Мурку. – Они мне должны. Они сделают.

– Какие лисята?

Я улыбнулся.

– Какие нужно лисята. Я поговорю с воеводой. Он не будет против. Но самой лучшей местью будет поломать планы тому, на кого убийца работает, кем бы он ни был. А уж потом прикончу. Чтоб блюдо вкуснее было.

– Прямо сейчас помчишься? Кар-р-р.

– Нет. Сейчас нужно дельце доделать. Куплю цветов и вкусной снеди и извинюсь за Всеволода. Должен будет. Так что в больницу…

Глава 22. Зверь зверю рознь

Гореслава лежала на диване в магазине Всеволода. Оказывается, у него была небольшая полутёмная каморка, где можно спрятаться от всех, отведать яств и выпить хмельного, ключевой воды или плодового сока. Сейчас и то, и другое стояло на небольшом дубовом столике рядом с ложем. Лесная дева подложила под голову небольшую подушку, а ноги свесила с подлокотника.

В руках у неё был пульт от большого телевизора, и пальцы щёлкали одну и ту же кнопку, заставляя картинку меняться.

Щёлк. Важный мужчина вещал отрывистыми фразами о том, как хочет управлять страной. Ей это было неинтересно. Люди мелькали перед её взором, словно листья, падающие с дерева. Раз, и промелькнул, упав к остальным таким же, а потом стал единым с бурой подстилкой, в которой копошились насекомые и по которой бегали звери. За эти десятки тысяч лет не то, что люди, целые народы родились и умерли.

Князья, воины, крестьяне. Все они теперь в земле. Одним правителем больше, одним меньше.

Щёлк. Старый сухопарый дед забавным говором рассказывал о неведомом зверьке из дальних стран. Гореслава улыбнулась. Старик любил всякую животину, но он не понимал саму суть леса. Леса всемогущего. Леса в единый миг и щедрого, и беспощадного. Не того, где живут пригородные лесные духи и божки, привыкшие к смертным, и зачастую когда-то сами бывшие людьми.

Нет, того леса, который рос задолго до рождения первого двуногого. Леса, помнящего бесчисленных тварей, рядом с которыми даже демоны – жалкие и юродивые. Но лес с ленивым безразличием позволил смертным копошиться под своим пологом, а неблагодарные людишки возомнили себя владыками всего на свете, взявшись его грабить без меры. Но пока сам лес не встрепенётся, не напомнит о своей силе, смертных не остановить. Однако, он живёт прошлым, не видя грядущей гибели.