Тысячелетний воин Ярополк

Оставшиеся в живых полицейские перетягивали руку своего раненого товарища, который орал не тише сирен, и ничем помочь мне не могли. Да и не получилось бы у них ничего, только трупов бы прибавилось.

– Больно! Больно! – кричала пленная со слезами на глазах. – Помогите!

– Отпусти её! – приказал я, сделав шаг вперёд, и чувствуя, как начало ломить челюсть и хребет, предвещая обращение, сиречь трансформацию. 

Но как раз это сейчас и нельзя допустить, мало ли, вдруг в помутнении разума убью девушку. Я сделал один глубокий вздох, потом второй и третий.

Боль притихла, но не угасла насовсем, а потом мимо меня со знакомым свистом пронеслась гайка.

Тварь дёрнула головой, уворачиваясь от выпущенного Муркой снаряда, а потом хрипло заговорила. Лишь с большим трудом в этом голосе можно было узнать женщину.

– Будешь ты преследовал, я буду убила много человечков на свои пути, – странным говором глаголила убийца. 

А когда снова свистнула гайка, вскинула руку, не выпуская ножа, поймала снаряд для пращи и швырнула обратно.

Я бы так не смог.

Позади раздался протяжный крик боли. Я быстро обернулся и увидел, что Мурка держится за бедро, на котором вырван изрядный клок кожи, и текла тёмная, почти свекольного цвета, кровь, непохожая на ту яркую, что бьёт ключом из горла у полицейского. А россказни о том, что перевёртыши не чуют ран – брехня полная. Да к тому же моя названая сестрёнка ещё совсем юная и терпеть боль не умеет.

– Отпусти её, – процедил я, стискивая пальцами кастет, а по другой руке от локтя к запястью пробежала тонкая рыжая молния, оставив на кончиках пальцев сияние, как будто под кожу угли спрятали.

– Ха! – выдавила из себя смешок убийца, словно каркнула, и перехватила девицу покрепче, отчего та начала судорожно глотать воздух и безуспешно вырываться, стиснутая и неспособная оттого сделать вдох. А убийца легонько ткнула жертве в бок нож. – Люди жалеть друг друга. Это делает вас слабыми. Я знаю.

Нож резко вошёл на полпальца под рёбра, туда, где печень.

Девица выгнулась дугой и задёргала ногами, а потом обмякла, провалившись в беспамятство. Такая рана убивает не мгновенно, но человек быстро истекает кровью и угасает, как огарок свечи.

– Будешь придавил рану ладонью, – хрипло продолжила женщина-убийца своим необычным говором, – Будешь дождался помощи. Будешь гнался, она будет умерла без выбора.

Она вынула клинок и разжала хватку, позволив девице безвольно упасть на асфальт, как тряпичной кукле.