Тысячелетний воин Ярополк

– Он познаёт мир! Он пытается догнать ту тысячу лет, что провёл в лесу среди нечисти!

– Он ненормальный! Я отказываюсь дальше с ним работать! – вспылил вампир и приподнялся со стула.

– Сядь, – процедил Егор Олегович, а потом сам отошёл и опустился в своё кресло. – Если откажешься с ним работать, я отзову у тебя лицензию.

– Но почему я? Есть десяток других отрядов, куда его можно направить, – спросил опешивший вампир.

– Я перевёл тебя в резервный фонд, а на твоём участке не находится каких-либо важных социальных объектов.

Ты сейчас не влияешь на общую расстановку сил. Это удобно для первичного обучения, – показав на макет, ответил казённым тоном Соснов.

– Да зачем он вообще нужен?

– Есть косвенные данные, что на Ярополка сейчас внимательно смотрят. Смотрят те лесные твари, которые сомневаются в лояльности человечества к ним. Большинству из них плевать на людей, они сидят по своим берлогам, с аппетитом жрут и друг друга, и заблудившихся грибников, и их ничто не интересует дальше охотничьих угодий.

Но на каждую тысячу приходится по одному более-менее адекватному. Я немного схитрил, Ярополк – человек, но нечисть считает его своим. И он пример того, что лесные твари могут адаптироваться к жизни в городе. Им не понять такие вещи, как лётчик, программист или инженер. Но вот охоту и войну – вполне.

– Да плевать. Ну наберётся десяток лесных духов, зачем я буду мучиться из-за них?

– Десяток? Площадь лесных массивов нашей страны больше десяти миллионов квадратных километров, и никто до сих пор не знает, что там за сущности.

Так что не ерепенься, а иди и делай своё дело, а я тебе буду подкидывать не сложные, но интересные заказы мимо диспетчерской.

Вась Вась поднял очки на лоб и протёр лицо. Он привык к самостоятельной жизни, и все эти «должен», «обязан» сильно давили на него. Но сейчас явно припёрли к стенке, не оставляя выбора.

– Хорошо, Егор Олегович, – произнёс вампир и направился к выходу.

***

– Мама мыла раму, – по слогам прочитал я нарисованные старательным писцом большие буквы и опустил голову на руки.

 

Тяжело было, эти буквицы отличались от глаголицы, которую я учил. Их было меньше, и все начертаны по-другому. А ещё непонятно, что за слово «рама». Если писец ошибся и написал «Мама мыла рану», то всё ясно. Батьку на охоте зверь покусал, или сына в драке ножом порезали. Если же написано «Мама мыла сраму», тоже ясно. Она в бане и водой плюскает срамное место. Оно и правильно, зачем грязной ходить.