Граф о’Манн

Это знание опьяняло, позволяло расправить плечи, утвердившись в могуществе.

— Разумеется, все так. Но мы совсем перестали…

— Перестали что? — надавил я.

Разговор начинал меня раздражать. Слова, слова, слова. Единственное, что я хотел — погрузиться в сон, чтобы, проснувшись, принять душ и приступить по новой. Время подгоняло меня, напоминая, как много поставлено на карту. Размениваться на пустяки было непозволительной роскошью.

Одетта испугалась. Она не привыкла, что я так разговариваю. Обычно между нами царило взаимопонимания, а само общение было легким и приятным.

— Я, пожалуй, пойду. Доброго вечера, — поклонилась горничная, задержавшись перед выходом в коридор.

Постояв в нерешительности, она покинула гостевые покои, неслышно прикрыв дверь.

Шаги нескоро раздались по коридору, гулом отдаваясь в тяжелой голове. Я откинулся на подушку и забылся сном.

Думать о чем-либо я совсем не мог. Тело пересиливало разум.

***

Дядюшка пошел на поправку. Эта новость всем подняла настроение.

На ужин, правда, он по-прежнему не приходил, но завтраки посещал регулярно. И все же, стоило семье узнать о готовящемся приеме (а скрывать дольше было невозможно: активно шла подготовка), как в воздухе разлилось заметное напряжение.

— Томас, почему мы узнаем об этом только сейчас? — недовольно спросил Генрих, собираясь с мыслями. — Такие вещи нельзя утаивать.

Его сморщенный лоб покрылся неровными линиями. Вздернулись вверх густые брови. Бакенбарды подрагивали в такт дрожавшим губам.

— Планировал сделать сюрприз, — отставив бокал с вином как можно мягче я произнес.

— Он нас совсем не порадовал, — сказал дядя, отодвигая от меня бокал.

Считает меня еще слишком юным, чтобы потреблять напитки и решать за семью? Я бы ответил ему, но боюсь, что после этого его сердце вконец откажет. Этого мне не нужно.

— Есть те, кто благосклонно отнесся к этой идее. К тому же это единственный шанс восстановить влияние графства. Вы должны это понимать, как никто другой.

Дядя обвел взглядом всю семью. Насупившись, он продолжил.

— Твоя кузина Аделаида наверняка довольна. Но почему ты не посоветовался с нами? Откуда такое самовольство? Ты многим рискуешь. Если что-то пойдет не так…

Его губы задрожали. Дрожь передалась рукам, отчего пальцы стали бить по столу.

— Все пройдет в лучшем виде. Можете не переживать, я лично занялся этим вопросом.

— Этого я и боюсь, — закончил Генрих, требуя слуг проводить его до покоев.