Граф о’Манн

Обе стороны были на исходе терпения, и его тонкая струна должна была вот-вот порваться.

На этот раз, даже появление Аделаиды с Одеттой, чьи наряды неизменно притягивали внимание, не смогло снизить градус напряжения. Мужчины пусть и охотливы до дам, но, если дело касается возможной драки, будьте уверены, они подвинут хоть Венеру Милосскую, в попытках добраться до лица оппонента.

Вспыхивали амулеты, буржуа с аристократами рисковали перейти в открытую вражду. Я чувствовал, что все это добром не кончится. Маленькая искра норовила превратиться в крупный пожар.

И все из-за моего удара лбом? Да что с этими людьми не так?

Перед глазами пронеслась недавняя сцена: руки обжигало огнем, ноги подкашивались, я чувствовал, что теряю сознание. И вдруг, будто из его недр, пришел ответ. Отклонив голову со сжатыми зубами, я со всей силы ударил Хуго в нос, почувствовав брызги крови на губах.

Пальцы разжались. Глаза Хуго закатились, и он, пошатнувшись, упал. Я тоже норовил потерять сознание, но, закусив до боли губу, привел себя в чувство — на ничью, как говорил ранее, я не согласен.

А потому всеми силами устоял на ногах.

И ради чего? Чтобы оказаться посреди обезумевшей толпы? Не такую награду я ожидал за подвиг.

— Господа! — голос взял Карл, багровеющий от попыток наступить ему на ноги как своих, так и чужих. — Позвольте обратиться. Раз наш спор не представляется возможным решить словесно, я предлагаю восстановить справедливость так, как велит мне мой долг: вызвать на дуэль графа Томаса Манна.

Матушка воскликнула так, что, казалось, потеряет сознание. Дядюшка порывался вперед, встать на защиту чести и достоинства графства, но Себастьян предусмотрительно его сдерживал. Аделаида возмутилась, а Одетта побледнела. И только Штрудель закатывал рукава…

У меня же не было никаких комментариев. Я едва держался на ногах.

Аристократы стихли. Буржуа, напротив, порывались в бой, да не по одному, а целыми группами. Чего доброго, они сейчас все друг друга на дуэль вызовут.

— Граф Карл Люксембург, — начал я заплетавшимся от усталости языком.

— Если вы полагаете, что таким образом справедливость будет восстановлена, то я с радостью принимаю вызов. Однако прошу дать мне время на отдых. Сейчас я не смогу победить и ребенка.

Штрудель воинственно на меня посмотрел, словно подтверждая мысль.

Послышался смешок с обеих сторон. Мой пассаж оценили.

— Разумеется. Я назначу время и место. Что касается награды и условий мы обговорим с вами позже.