Граф о’Манн

Откровенно говоря, мне и знать этого было необязательно. Но, поразмыслив, я догадался, где она может быть. Предусмотрительно, что обе ванные будут располагаться в отдаленности друг от друга, также как соблазны отделены от добродетелей, а потому я пошел как велит мне горячее сердце и острый ум.

И не прогадал! Со второй попытки я нашел кузину.

Приоткрыв дверь, осторожно ее окликнул, предупреждая, что вхожу. Я ведь джентльмен, как никак. Вторгаться к даме вероломно, недостойно аристократа, а вот уверенно входить несмотря на протесты, — признак хорошего тона.

— Что вы здесь делаете? — воскликнула кузина, прикрываясь руками. — Вам сюда нельзя!

Она сидела передо мной в неглиже. Тело наполовину утопало в широкой ванне. Прикрыв за собой дверь, я сел на деревянной скамейке напротив. Раздеваться не стал. Пусть привыкнет к моему нахождению.

Дальнейшая реакция меня поразила. Чего, чего, а этого я точно не ожидал!

Не последовало никаких криков, ругани, ссор. Аделаида смотрела на меня презрительно, не произнося ни слова.

Для пущей уверенности, что не представляю для нее никакой угрозы, я посмотрел ей прямо в глаза, ни на миг не опуская взгляд ниже.

Меня тотчас прошибло шоком. Глаза были холоднее замороженного металла.

— Внимательно вас слушаю. Наверняка, ваш визит был безотлагательным, раз вы предпочли не дожидаться, когда я закончу, — отчеканила та каждое слово, будто стреляла из крупнокалиберного ружья.

В горле запершило. Струйка пота заструилась по лбу. Я волновался?

Прокашлявшись, я вернул уверенный тон и произнес:

— Совместил приятное с полезным.

Хотя, в этом случае, преобладало приятное… — начал я, косясь взглядом ниже плеч, вновь возвращая внимание пробиравшим до мурашек глазам. — Суть в том, что никто, кроме вас, не в состоянии мне помочь, а дело и правда срочное.

Кузина кивнула. Вряд ли она считала любую из моих причин достойной нахождения здесь, но прогнать меня было сложнее, чем выслушать. Поэтому, я продолжил.

— Не понимаю, что в последнее время происходит с Одеттой. Она стала совсем не своя.

Точнее, не моя. Будто больше и не принадлежит графу, который был всегда к ней так добр!

Яркий румянец выдал Аделаиду с головой. Она готова была поспорить с моим утверждением.

Или же это в ванной становилось так душно? Как бы то ни было, она взяла слово:

— Она и не принадлежит вам, господин Томас!

— Мне нравится! — поддержал я.

— Что именно? — удивилась она.

— Когда перед моим именем вы добавляете «господин». Делайте так почаще. Услаждает слух.