Магистр Д.У.М.

Хлоп! Шлеп! Бац!

Три сверкающих чапалаха настигают симпатичное личико Глеба. От щёк валит дым, белые волосы встают дыбом, глаза закатываются.

Третья пощечина вышла особенно мощной, я маны не пожалел. Так что принцесска падает на задницу. Мне остаётся возложить ему руку на лоб и сказать, типа я священник:

– Благословляю тебя, сын мой. Или дочь? Кто ты, симпатяшка? Ну да ладно, мне насрать.

Выпускаю ещё один разряд. Считай что прямо в мозг соперника. Он падает набок и трясётся, будто в припадке.

– Поединок окончен, – удивлённо объявляет распорядитель.

– Победитель – господин Могильный!

Вот на этот раз аплодисменты звучат куда громче. Ну ещё бы, блин! Это было красиво.

– Неплохо, сынок, – говорит распорядитель, когда я выхожу с арены. – Пожалуйста, дождись конца всех поединков. Мне нужно кое-что проверить.

– Как скажете, – пожимаю плечами.

Ко мне подбегает Валера и сгребает в объятия. Полторы секунды позволяю ему себя обнимать, а потом выкручиваюсь.

– Ну ты даёшь, Диман! Красавчик! Вообще круто!

Подходят и другие ребята с целительского.

Парни жмут руку и хлопают по плечу. Девушки хвалят и мило улыбаются.

– Где ты так научился? – спрашивает Валера.

– Магистр Дум научил, – тычу пальцем в футболку. – Этими победами я обязан ему. И вообще тем, что я стою сегодня здесь! Эти придурки, которых я победил, оскорбляли его память, а я отомстил. Так что обе эти победы я посвящаю магистру Думу!

Большая часть поединков к тому времени тоже закончилась, так что мой голос разносится по всему залу. И встречается он уже настоящими овациями и приветственными криками.

Особенно усердствуют те, кто в таких же футболках.

Бросаю взгляд на ложу. Сырин-Боровиков тоже хлопает в ладоши и встаёт, подавая всем пример. Скоро уже все трибуны на ногах и безостановочно аплодируют. Отчасти мне, как Диме Могильному. Отчасти другому мне, якобы покойному.

От этого у меня в горле встаёт комок. Не потому, что мне так приятно. А потому, что я нагло вру.

Ведь магистр Дум на самом деле жив. А Могильный мёртв. И это я обязан ему тем, что стою здесь.

Если бы он не погиб почти одновременно со мной, Холод поглотил бы мою душу.

Как всё запутано, чёрт побери.

Ко мне подбегает студентка, с которой я менялся футболками, и целует в щёку.

– Молодец! – восклицает она. – Не подвёл!

– Я не мог себе такого позволить, – улыбаюсь.

– Меня, кстати, Настя зовут. Футболку себе оставь! В награду.

– Спасибо. А ты тогда мою себе оставь.

– Мне она не очень идёт, – улыбается Настя. – Потом верну.