Романтизация зла

Они бы упали вниз точно как камни и разбились об твёрдую землю точно как стекло…

– Ты уже подготовил все те документы, которые висели на тебе с позапрошлого месяца?

Я не сразу понял, что отец обращался ко мне, – вот настолько был поглощён мыслями, – поэтому минуту молчал и смотрел в одну точку, пока не заметил его взгляд на себе.

– Да… – Я прокашлялся, чтобы говорить чётче. – Да, сделал всё вчера ночью.

Отец как-то слишком долго вглядывался мне в лицо, что я почти видел своё собственное отражение в его глазах.

Обычно этот взгляд предвещал долгий и нудный разговор, который мог выбить из меня все силы, поэтому я улыбнулся и встал со своего места, однако сделал это осторожнее и как бы ненавязчиво.

– Как вы с мамой собираетесь провести годовщину? – спросил я, искусно меняя тему. Для большего эффекта я взял с полки небольшую фотографию в позолоченной рамке. Со смешком я добавил: – Уже ведь сто лет прошло, если не ошибаюсь.

Выражение лица этого старика в миг изменилось, ведь все разговоры о его любимой жене, – любви всей его жизни, как он говорил о ней и что бы это ни значило, – в миг могли поднять ему настроение, а в глазах разжечься особенному огоньку.

Обычно люди пишут книги, снимают фильмы и говорят об этих огоньках как о символе самого прекрасного чувства на свете, но умные люди понимают, что на самом-то деле это всего лишь иллюзия, которую каждый видит, как он сам хочет.

– Да, сто лет и сто веков, – сказал отец, улыбаясь и глядя на фотографию в моей руке. – Мне кажется, с твоей мамой я провёл несколько жизней.

И, конечно, нашу годовщину мы проведём в излюбленной твоей мамой Венеции, как только покончим с делами в Нью-Йорке.

– Дела, думаю, пролетят незаметно, зная тебя, отец.

– О, я на это надеюсь всей душой, сынок.

Я положил дурацкую фотографию обратно на полку и взглянул на своего старика. Вид его был уже потрёпанный долгими поездками в разные страны по работе. Отдыхал он гораздо меньше меня и часто засиживался допоздна в своём кабинете, и потом всю ночь я слышал, как его пальцы искусно управляются с клавиатурой ноутбука, пока он в очередной раз печатает какое-нибудь электронное письмо.

Волосы давно поседели, а лицо обзавелось морщинами, прибавив отцу несколько лишних лет.

– Когда-нибудь ты почувствуешь тоже самое, сынок, – сказал он вдруг, и я даже сперва не понял, о чём шла речь. – Наверняка ты уже чувствуешь что-то к дочке Лоусонов. Вы ведь столько лет знакомы и здорово проводите время вместе.