Командировка в ад

Поручик, сняв респиратор, разложил добычу, раза в три превышавшую вчерашний дар хуторянки. Милица подхватила роль хозяюшки среди мужчин и споро порезала мясо, хлеб и овощи, разложив по тарелкам. Василий разлил ракию по стаканчикам.

- Пусть командир мне простит, что первым начинаю говорить, - он поднял свой стакан. – Да и не полагается бухать в походе. Но… вы бы видели. Это в бою, когда идут в атаку, падают, смерть… обыденная, что ли. А тут мать с малым ребенком. Оба мертвы. Или она его держала, уже не дышавшая, и он тоже умер – прямо в ее объятиях.

Или не спускала с рук холодного. Мужчина приладил петлю к потолочной балке, наверно – хотел прекратить мучения, но сил не хватило в последний момент влезть на табурет, так и кончился под петлей… Ногти сломаны, пальцы в крови – пол скреб перед смертью. Пацан лет четырнадцати и девочка, ну, может на пару лет моложе. Брат и сестра, думаю. Легли на кровать, взялись за руки и как уснули. Только пена на губах… - голос дрогнул, боец запнулся и замолчал, но его никто не прервал. И к еде не притронулись. – Еще не пахнут. Сегодня, наверно, преставились. Там винный погреб пустой, холодный. Снесли их в холод. Потом надо вернуться в село, похоронить.

Он опрокинул чарку, Несвицкий и остальные следом. Огненная жидкость скользнула по пищеводу. Закусили, выпили еще – без тостов и не чокаясь. Конечно, он понимали, куда идут, но надеялись, что часть людей остается на ногах, заботится о тяжелых больных, хоронит покойников. Как та женщина на хуторе, где все выжили.

Реальность оказалась куда страшнее. Здесь семья погибла в полном составе.

Раз никакого запаха, то смерть наступила несколько часов назад, максимум – сутки… Ведь могли успеть, с яростью сказал себе Николай, и успели бы, если бы фашисты не устроили танцы с бубном, когда завернули корабль на Дунае. Болгарский крюк обошелся не менее чем в тридцать шесть часов задержки. Эти пятеро сербов стали жертвой германских потуг не выносить сор из избы. Не последними.

- Заканчиваем! – распорядился Касаткин-Ростовский, одолеваемый схожими мрачными мыслями.

– На рассвете подъем, быстро обследуем село и скоро двигаем в Високи Планины. Первым на часах будет…

- Можно мы с Цербером, командир? Хоть до утра. Он раньше меня обнаружит, если кто приблизится, – попросил Сушинский

- Уверен? – усомнился Душан. – Все, что я знаю об этих собаках: они крайне недоверчивы к посторонним, привыкают долго. Способен просто ночью сбежать. Или напасть.