Командировка в ад

- Мало…

- Все равно почувствуют облегчение. И будут знать, где настоящая помощь.

Лишь один из хорватов пытался протестовать, особенно когда услышал сербский говорок Милицы, попросившей закатать рукав. Князь, не выходя из роли надменного германца, сделал нетерпеливый жест рукой.

- Значит, двигай в конец очереди. Или умирай, - зло прокомментировала врач.

Емкость иссякла, когда прошло более часа. В разной степени, но инъекции помогли практически всем. Валявшиеся без сознания открыли глаза, лежавшие неподвижно сумели сесть на койках.

- Фантастиш! Данке! Данке шон! – лейтенант, на чье землисто-серое лицо начали возвращаться живые краски, этим исчерпал знание немецкого и дальше выражал восторг жестами: подскочил к варягу и с чувством потряс ему руку.

А потом разразился скандал. Один из получивших возможность ходить, седоусый и лысоватый капрал, пересек казарму и сел на одну из кроватей с мертвецами. Сдернув простыню и положив голову умершего себе на колени, взвыл в голос, потом начал бесконечный гневный монолог, прерываемый кашлем и энергичными вставками, в них угадывались варяжские матерные слова, успешно распространившиеся среди южных славян.

- Капрал Лука Ковачич, - тихо пояснил лейтенант и рассказал, что покойник – это его сын Йошко, умерший от того, что проклятое немецкое правительство прислало помощь так поздно.

- Объясни ему, - князь уже не стеснялся варяжского, хорваты все равно узнают, кто их спаситель. – На вас на всех правительству Рейха насрать.

Милица начала говорить, постепенно громче и громче. Вдруг стало тихо, не считая кашля тех, кто не мог сдержаться. Даже безутешный отец примолк, вслушиваясь.

- Српкина? – один из полицейских подошел к Милице вплотную.

- Да, я – сербка, – с вызовом сказала врач. – И спасаю вас. Немцы всех в Високи Планины бросили умирать.

- Достаточно агитации, – прервал ее Касаткин-Ростовский. – И без того у них культурный шок. Скажи лейтенанту, что нам нужно поговорить наедине.

Парня звали Марио Оршич. Он рассказал, что как только в роте появились заболевшие, а это произошло на вторые сутки после звонка Ольги, в том числе начал температурить ротный гауптман, они погрузились на машины и поехали прочь, плюнув на приказ оставаться на месте.