Командировка в ад

Закончив свой вариант Нагорной проповеди, а Високи Планины – это и есть высокие горы по-сербски, хоть вокруг одни холмы, Несвицкий оторвал «икону» от входа в будку и вытащил из нее фотографию, а оклад вернул поклонникам. В храм вернулся вместе с настоятелем.

- Оче! Кто мог меня заснять на митинге? – поинтересовался у Бориша. – Мало кто здесь носит фотоаппараты.

- Так то Ваня Гудурич, - предположил священник, – репортер единственной местной газеты. Лежал как неживой, пока твою плазму не ввели. Только встал – и сразу за дело.

Но я где-то видел твое фото раньше. Вспомнил. В германской газете. Что-то связанное с войной в Славии, провокация с атомной бомбой… Нет?

- Да. Я и правда похож на того варяга. Если немцы меня примут за него, то поставят к стенке, не вдаваясь в детали.

Если священник и почувствовал ложь, неуместную под храмовыми сводами, то промолчал.

- Значит, друже Микола, надо репортера к порядку призвать. Почта не работает. Далеко он снимки услать не мог.

Поблагодарив отца Бориша, Несвицкий решил поскорее решить эту проблему, но не удержался от вопроса, возможно – неуместного:

- Оче, почему тебя сослали в горы?

- Отказался благословить доблестную дивизию Бундесвера, переброшенную в Белград наводить немецкий ордунг.

- Уж-жасный грех! Оче, если бы все сербы были едины и точно так же относились к оккупантам, страна отстояла бы независимость. Рад, что помог тебе выжить…

- Приходи чаще, чадо. Црква – лучшее место для разговора с Господом. И в себе разобраться.

Выйдя из храма, Несвицкий прихватил Олега и Василия, ожидавших снаружи в тенечке, и направил свои стопы в полицейский околоток.

Начальника не застал, зато увидел представление, повторяющееся изо дня в день после стычки у БиоМеда. Трое лаборантов, отказавшихся идти домой, сидели в камере и жались к задней стенке. Полицейских осаждали родственники умерших – требовали возможности с арестантами «разговарати». Поскольку разговор намечался членовредительный, к бедолагам никого не допускали. А когда сквозь прутья решетки в заключенных полетели гнилые овощи, отнюдь не насыщающие озоном атмосферу полицейского участка, пара служителей порядка выпихнула разгневанных сограждан наружу. Естественно, для Несвицкого с охранением сделали исключение.

- Слободан! – спросил он капрала. – Знаешь такого – Ваня Гудурич?

- Наравно! Все его знают, он всех знает. Они с Ивонкой, это его жена, делают единственную газету в бановине и четыре часа в день балбочут на УКВ-радиостанции.