Новый человек в Шахризаре.

Ещё несколько манипуляций – и его неживые слуги один за другим направились к литой решётке ливневой канализации. Щели там были довольно широкие, поэтому им даже не пришлось протискиваться – они свободно проходили между ними и скрывались в глубине. Проследив за тем, как в подземных коммуникациях города скроется последняя крыса, Деррек развернулся и направился обратно.

– Ну что же, – подумал он, – сможет Кран достать планы коммуникаций или нет – они у меня будут. Эти хвостатые зомби смогут составить их за пару недель.

Они проникнут в такие места, в которые обычный человек даже не сунется.

Пройдя уже до самой подворотни, он услышал громкое и крайне нестройное пение. А, вот в чём дело! Его проводник Хаким говорил, что здесь неподалёку расположен весёлый квартал, где таверны и пивные работают всю ночь напролёт. Там очень любят проводить время гости города. Трио громко выводили лужёными глотками:

«Ну, дела! Ночь была,

Все пивнушки разгромили мы дотла.»

Старались попадать в ноты сильно подвыпившие гномы – ну, а кто ещё мог так виртуозно фальшивить? Похоже, это одни из тех, кто строят новую стену.

Из подворотни высунулась зверовая физиономия сторожа и, потрясся палицей, проорала:

– Харе вопить, недомерки, люди спать ложатся!

В конце переулка икнули, затихли и хрипло прокричали в ответ.

– Ты кого недомерком назвал?! Да я тебя за такие слова в землю вобью! – взвился гном, который горланил громче всех.

– Ну-ну. Вбивальщик, а допрыгнуть то сможешь?! – ехидно ответил сторож, хитро улыбаясь.

– Да я тебя щас! – взвыл подгорный житель, выходя из себя.

Гномы явно сегодня пили не только любимое их народом пиво, но и что-то покрепче. С пенного они практически не пьянеют, сколько бы они его не вылакали, а тут коротышки видно «заполировали» чем-то покрепче, как бы ни «Глубиной слезой». Троица, встопорщив бороды, направились к сторожу, закатывая рукава и пошатываясь. Сторож ничуть не испугался, а как показалась Дерреку, даже обрадовался. Громила полностью вышел из подворотни и разминал плечи, предвкушая драку.

Паяная троица уже приблизилась достаточно, чтобы в свете фонарей гостиного двора их можно было рассмотреть. Впереди шёл самый крупный – в тяжелых кованых сапогах, кожаных штанах, расстёгнутой на груди рубахе, с копной каштановых волос и бородой, разделённой на две заплетённые косицы. Этот был самым пьяным из троицы. Двое остальных немногим от него отличались, разве что бороды простые, без косиц, и в плечах немного поуже.