Кречетов, ты не наследник! Том 4

— Я в порядке, красотка, — сказал он ей снова.

— Ты дурак, — всхлипнула Дана, всё ещё дрожа.

— Это не его вина, — вставил Харгрим, набивая трубку высшего качества, из белого серебра с золотыми узорами. — Это было заклинание господства. Охотники используют его для лёгких убийств.

Фантастика.

— Насколько всё плохо? — спросил я у Даны. Юная полуночница покачала головой, вытирая кровь со щеки.

— Он пережил худшее, — ответила она.

Я просто смотрел на неё, окаменев.

— Ага, — сказал Семен.

Правильно.

Я выпучил глаза, вытер нос рукавом и уставился на нахмуренного кузнеца.

— Что это было за дерьмо? Почему, чёрт возьми, они убили тех девушек?

— Мойра носила кулон жрицы, — ответил Харгрим. Они похоронили двух павших рядом с упавшим деревом и двух разбойников неподалёку. — Это предмет поклонения дочери Луны, второстепенного бога, которому поклоняются нижние касты.

— Бедняки? — насмешливо спросил я.

Харгрим моргнул.

— Не я создавал религиозные системы, Владислав.

Я посмотрел на Матвея

— Она хорошая? — спросил я, кривя рот.

— Я не знаю, никогда её не видел, — спокойно ответил Харгрим. — Но это было религиозное убийство.

— Откуда ты это знаешь?

— Я слышала о священнике Змеиной горы. Он представляет Завесы Преисподней, учеников трёхглавого бога. Хотя они раньше никогда не покидали свою гору.

Да.

Это всё пошло наперекосяк.

— Так что, это какой-то тупой культ? — вздохнул я. — Какой это бог? Он такой же безумный, как и Велес?

— Мора — зверь, Владислав.

«Откуда он это знает?» — подумал я, проклиная богов за всё, что пошло не так. С этими богами удачи в любой момент может выскочить зверь из леса.

Боже мой!

— Что это зверь? — устало спросил я вместо того, чтобы продолжать ругаться.

Харгрим просто щёлкнул зубами, выпустил дым из ноздрей и серьёзно ответил.

— Химера.

******

Солнце медленно опускалось к горизонту, освещая густой зелёный занавес джунглей. Лучи проникали сквозь плотную листву, падая на старый бульвар. Под ногами была мягкая почва, смешанная с гнилыми ветками и листьями, раздавленных множеством ног людей и животных. Даже самый густой лес не может устоять перед человеческой и животной активностью.

Я смотрел на дорогу, вымощенную гранитными плитами, которая казалась бесконечной.