Поступь духа. Начало.

Горит так, словно я сам, по своему желанию шагнул в гигантский, только что зажжённый, а от того очень злой, неистовый и яркий костер. Пытаюсь потянуть на себя дух, наполнить им тело, приглушить боль, но в последний момент передумываю. Сохраняю его, взамен расплачиваясь слабостью, подобной той, что я испытывал, когда перенапрягся при создании формации, только в стократ сильнее.

В глазах вдруг все резко размывается, а меня внезапно шатает и ведет в бок, в результате чего я падаю на колено.

В отчаянии поднимаю глаза наверх, щурюсь, фокусируясь на приближающейся угрозе в виде ласточек, что снова, в который уже раз закладывают в небе широкую дугу только лишь для того, чтобы размыться стальным росчерком и ранить меня в бок, грудь, ноги, плечи и предплечья, опрокинуть наземь, развернуться и повторить атаку. Снова и снова.

Я буквально вижу это, словно наяву ощущаю, что это пике, этот заход птиц станет для меня последним. А еще ощущаю, что этого всего можно легко избежать.

Вижу выход так, словно это уже случилось, или случиться. Нужно только…

В этот момент стальная стена блестит, отражает закатное солнце, размывается, мчится в мою сторону, в короткий миг преодолевая разделяющее нас расстояние, чтобы воплотить в жизнь все то, что я только что увидел… Рвется и замирает передо мной на расстоянии буквально одного бу.

Ведь я уже, также как и был, стоя на одном колене, в окровавленной одежде, вытягивал вперед сложенные лодочкой руки, держу на сомкнутых ладонях то единственное, что этим птицам было от меня нужно.

Серое, с металлическим отливом, невзрачное и ничем не примечательное крохотное яйцо.

Одну цзы ничего не происходит. Я стою на колене, окровавленный, со склоненной головой, протягиваю хранителям это сну’улово яйцо. Тысячи ласточек, замерев на одном месте, висят подле меня на расстоянии вытянутой руки.

Но вот, в какой-то момент из этой тучи отделяется одна птичка. Медленно, настороженно, подлетает ко мне, осторожно, коготками цепляет, лежащее на моих руках яйцо, и тут же срывается вверх, унося мою добычу с собой.

В то же мгновение, вся эта туча, что все это время преследовала и ранила меня, рванулась следом за ней, оставляя меня истекать кровью на площадке в гордом одиночестве.

Меня тут же покидают все силы. На остатках воли, из чистого упрямства, я смог дотянуться до кисета и влить в себя заживляющее зелье.