Поступь духа. Начало.

– К тому же, техника, что ты использовал была явно не ниже серебряного ранга. Она почти наверняка бы искалечила его! Сколько времени ему бы понадобилось на то, чтобы полностью восстановиться? Полгода? Год? Столичное отделение не примет ученика вне набора. Не говори, что ты этого не знал!

Лишившись давления Ша, Хань тут же распрямил плечи и мгновенно вернул себе утраченный снобизм:

– Это лишь догадки, старший. Вам нечего предъявить совету.

– Хах, – коротко хохотнул предок, – ты жалок, младший.

Меньше половины ке назад ты самовольно нарушил законы гостеприимства, нарушил наши традиции, вмешался в испытание, поставил под угрозу жизнь ученика и в довершении оскорбил меня, основателя школы Белого Носорога, а теперь прячешься за советом, что находится по меньшей мере в нескольких тысячах ли отсюда? Не таких идущих должна была растить моя школа.

На надменном лице проверяющего отразилось презрение:

– Старший, при всем уважении, хоть вы и основали эту школу, но она вам не принадлежит.

Она вообще никому не принадлежит. Школой управляет совет, во главе которого стоит старший Яо. Сейчас только он решает, каких идущих должна растить школа Белого Носорога.

Да кто такой этот чертов Хань, что смеет говорить такие вещи предку. И почему основатель это терпит? Почему до сих пор не смешал его с песком?

Вопросы, вопросы. Ясно одно, в руководстве школы произошел раскол. Взгляды предка и совета на будущее школы Белого Носорога разошлись после чего основатель покинул столицу и обосновался здесь, практически на окраине мира.

Был вынужден или на то есть причины?

– Ты ходишь по тонкой грани, младший. – Предок отвернулся и заложив руки за спину, посмотрел наверх. – Вероятно, это связано с тем, что там, где сокрыта мудрость и желание сохранить чужие жизни, ты видишь лишь слабость? Я скажу всего один раз. Прежде чем сказать еще хоть слово, хорошенько подумай, вспомни, что те, кого ты привык называть старшими, сейчас далеко.

Да и… Так ли ты для них важен?

Договорив, предок развернулся и больше не обращая на проверяющего никакого внимания, склонился над братом Шином. Быстро осмотрел раны и вскинул правую руку, озаряя арену зеленым светом. Раз, другой, третий. После чего повторно осмотрел уже начавшие закрываться раны и кивнул. Плавным жестом повел рукой, переворачивая ее ладонью вверх. Тут же из кисета, повинуясь его воле, вылетел флакон.