Аспект белее смерти

Мы брёвнышки переместим — кто старой дорогой пойдёт, непременно в самую топь угодит.

Спал плохо. Снились кошмары, невыносимо ломило правую кисть. То и дело просыпался, прикладывался к глиняному кувшину с водой и долго-долго пялился в тёмный потолок, не в силах заснуть. Но как-то всё же проваливался в забытьё, чтобы очень скоро пробудиться вновь.

Снов не запомнил. От снов неизменно оставался один только липкий пот.

Встал на рассвете больным и разбитым. Не особо даже порадовала мысль, что Чумазому сейчас куда как хуже.

Осознание того, что и сам мог лишиться половины зубов или даже распрощаться с жизнью, отнюдь не примиряло с дёргавшей руку болью.

Может, и вправду сглазили?

Неприятности-то валиться начали даже раньше, чем зарок не брать чужого нарушил!

Я беззвучно выругался и осмотрел кисть. Отёк за ночь нисколечко не спал, но все пальцы шевелились, а когда взялся легонько нажимать на ссаженные костяшки, то никаких особо неприятных ощущений не испытал.

Не сломал, не выбил.

Хорошо? Да уж неплохо.

И вместе с тем опухшую кисть ощутимо крутило и припекало, возникла даже мысль показаться монастырскому целителю, но нет, конечно же — выбросил эту блажь из головы.

И без того теперь месяц батрачить. А рука — что? Просто ушиб. Само пройдёт.

Я выбрался из гамака, и сразу стало нехорошо, едва на ногах устоял. Оделся и спустился с чердака, отыскал хлеба и сыра, перекусил, напился воды и отчалил.

На сей раз добрался до монастыря без приключений, и даже дьячок не нашёл к чему придраться, отправил приглядывать за свечами.

Всё как вчера — аромат ладана, запах дыма, песнопения, шорох одежды и голос священника. Я старался не обращать на всё это внимания, дабы сосредоточиться исключительно на небесной энергии, точнее — на ощущении тепла и безмятежности, которое приходило вместе с ней.

Вдох-задержка-выдох. Раз-два-три.

Тепло в себя, тепло по телу, тепло из себя. Раз-два-три.

Сегодня всё получилось само собой, но вдохнул-качнул-выдохнул — и чуть глаза на лоб от боли в правой кисти не полезли, аж слёзы выступили.

Какое-то время я простоял, скрипя зубами, затем убрал с подсвечника огарки и повторил попытку, только на сей раз волну тепла через себя не погнал.

И — нормально.

На следующем выдохе я толкнулся теплом в руку легонько-легонько, в ответ ощутил неприятную ломоту и сопротивление. Перебарывать боль и выплескивать небесную энергию через кисть не стал и вместо этого потянул её назад, при этом неожиданно для себя получил куда больше, нежели направил.