Аспект белее смерти

А стоило только упереться, он походя влепил крепкую затрещину и рыкнул: — Не дури!

Я бы плюнул на всё, вырвался и бросился наутёк, но хромому от здорового мужика не удрать, вот и начал юлить:

— Да пустите! Я вам зачем?

Ухарь и слушать ничего не стал.

— Шагай, щенок! И пасть закрой!

Упитанный дождался нас и первым шагнул через порог, следом жилистый запихнул меня. Сам тоже на улице оставаться не стал, зашёл в дом, прикрыл за собой дверь, задвинул засов.

Пахло внутри... странно. Густой аромат благовоний смешивался с вонью чего-то горелого, как если бы кухарка забыла на плите сковороду с гуляшом, а хозяин попытался перебить неприятный запах ладаном.

Бред? Так и есть.

— Внизу проверь, — бросил жилистый подельнику, а меня подтолкнул к лестнице. — Шагай!

Упитанный встал посреди гостиной и принялся озираться по сторонам, а я нехотя двинулся вверх по скрипучим ступеням. Лестница была узкой, ухарь отпустил меня, но не отстал, поднимался за спиной. Вонь заметно усилилась, стало ясно, что несёт ею со второго этажа, и неожиданно я этот омерзительный запах узнал.

Просто вдруг само собой вспомнилось, как после пожара на Гороховой улице огнеборцы выносили из развалин обугленные тела. Смердели они точно так же.

В доме стоял запах горелой плоти!

Беда!

К горлу немедленно подкатил комок тошноты, и я остановился, но меж лопаток толкнули ладонью.

— Пришибу, гадёныш!

И я упрямиться не стал, разве что ещё сильнее захромал, теперь уже напоказ. Комнат на втором этаже было две. В одной заметил кровать и платяной шкаф — точно спальня.

Из второй несло горелой человечиной. Там оказался кабинет.

В узеньком коридорчике я намеренно замешкался, и жилистый ожидаемо поторопил толчком в спину. Меня качнуло, ремень короба соскользнул с плеча, и тот упал аккурат между нами. Я этого шанса не упустил — стремглав метнулся в кабинет, ухватился обеими руками за торец массивной дубовой двери и рывком захлопнул её, успев лишь самую малость опередить споткнувшегося о короб ухаря.

Засов? Есть засов!

Задвинул его, и дверь тут же дрогнула от резкого удара.

Жилистый толкнулся раз-другой и сдавленно прошипел:

— Не дури, малой! Мы просто заберём своё и разбежимся по-хорошему!

Я бы с превеликим удовольствием разбежался с ними по-хорошему, да только хозяин дома был окончательно и бесповоротно мёртв.

Заскакивая в кабинет, я уже в этом нисколько не сомневался, но с догадкой, будто тому поджарили в растопленном камине пятки, угодил пальцем в небо.