Аспект белее смерти

В руке у меня появилась деньга, я показал монету Рыжуле, сжал кулак, разжал и растопырил пустые пальцы. Затем потянулся к уху девчонки и выудил из-за него медный кругляш. Та улыбнулась.

— Столько раз смотрю, а всё в толк не возьму, как ты это делаешь!

— Талант у меня в крови! — заявил я, умолчав, сколько времени ушло на отработку каждого трюка и как непросто было в них разобраться. — Не знаю, может, отец и раньше чужие карманы чистил, но в тот раз точно решил покрасоваться перед мамой. Стянул перстенёк с пальца зазевавшегося дворянчика и сделал ей предложение.

У Рыжули меж бровей залегла морщинка.

— Это точно не одна из твоих баек, Серый? Откуда ты всё это взял?

Я пожал плечами.

— Тётка рассказала. Отцу стало худо, начал кровью захлёбываться, вот и пошёл к монахам, через них нанятые дворянчиком охотники на воров его и отыскали. Перстень он давно расплющил, золото продал скупщикам, а вот вынутые из оправ камушки — не успел.

— Так почему его повесили? — удивилась Рыжуля. — За воровство ведь руки рубят!

— За оскорбление дворянского герба, — скривился я. — На перстне герб был. Вот и вздёрнули.

— Не повезло, — вздохнула девчонка. — Ты поэтому и не воруешь?

Я выкинул огрызок в грязь и поморщился.

— Мама при родах умерла, меня тётка выходила, сестрица её старшая. А в семь лет я на краже попался и плетей отхватил, так она знахарку попросила спину залечить. Та и сказала, что проклятие с отца на маму перекинулось и меня тоже зацепило.

— Выдумки! — объявила Рыжуля. — Все знахарки почём зря людей дурят, лишь бы только деньги выманить! Твоя тётка ведь заплатила ей за снятие порчи? Ну вот!

Вспомнился проникший в самую душу холод и старческий шёпот «взял чужое — жди беды», я зябко поёжился и через силу улыбнулся.

— Так что скажешь? Можем уехать хоть сегодня!

Рыжуля строго глянула в ответ.

— Гнилой дом — моя семья, Серый! Другой нет! Пока совсем худо не станет, я мелких не брошу. Кто ещё о них позаботится?

Мы молча зашагали вдоль торговых рядов, мне стало как-то даже не по себе. Желая сгладить неловкость момента, я остановился у лотка с разноцветными леденцами на палочках, но ещё даже деньгу достать не успел, как красномордый продавец рыкнул:

— Сгиньте!

Это и решило дело. Рыжуля презрительно вздёрнула нос и зашагала дальше, а вот я задержался.