Аспект белее смерти

Украл леденец — и сразу прилетело!

Простое совпадение? Да ни в жизнь не поверю!

Не было бы у нас того злосчастного петушка, тупичковые и не прицепились бы вовсе. Более того — если б не выпендривался и просто за леденец заплатил, мы с Рыжулей с этими гадами точно разминулись бы!

Нет, это всё неспроста. Как и сказала тогда ведьма: «Взял чужое — жди беды!»

Правда, тогда непонятно, почему до сих пор за обворованных ухарей не прилетело. Стоит поостеречься или дело в том, что я покойников обобрал и взял не чужое, а попросту ничьё? Да они и сами напросились.

..

От раздумий отвлекли два резких гудка. Вверх по течению неспешно ползла самоходная баржа, навстречу ей ходко прошёл паровой катер. Над водой вслед за ними тянулись дымные полосы.

На реке я в итоге проторчал часа два — не меньше, но одежда толком просохнуть не успела, натягивал ещё влажную. Обуваться и вовсе не стал, вместо этого связал шнурки и перебросил ботинки через плечо. Пошёл от реки по петлявшей в густой траве тропинке и почти сразу выбрался из кустов к высоченному каменному забору с железными пиками поверху, за которым пряталось поместье Барона.

Барона с большой буквы, не какого-то там дворянчика. Под этим деятелем ходило всё жульё Заречной стороны, и тот же Бажен платил Барону оброк точно так же, как ему самому платил оброк Гнилой дом и другие ватаги босяков.

Дальше тропинка потянулась вдоль ограды, по ней я и вышел к дороге с засыпанными гравием и кирпичным крошевом ямами. У калитки на ходулях вышагивал привратник в бриджах, распахнутой ливрее на голое тело и мятом цилиндре.

Лицо его было разрисовано белой краской под череп, и выглядел слуга Барона весьма жутенько, но приблудного босяка не шуганул. Всего лишь чиркнул поперёк горла ногтем большого пальца и высунул набок язык.

Я намёк понял и поспешил прочь.

Глава 7

3-2

Колокольный звон нагнал на полпути к Гнилому дому. Перво-наперво в уличный шум вплёлся какой-то странный вибрирующий отзвук, вплёлся и сразу пропал, чтобы миг спустя вернуться куда более чётким и громким.

Тягучий перезвон церковных колоколов быстро усилился, окружил и стал накатывать решительно со всех сторон. Застигнутые им прохожие замедлили шаг, телеги остановились, свары стихли, перестали драть глотки зазывалы и торговаться с покупателями продавцы. Но — минута, другая, и всё вернулось на круги своя, разве что степенности в жизни горожан заметно поубавилось, прорезалась явная суета.