Аспект белее смерти

Мощные головы со страшенными пастями, испещрённая шрамами шкура, ошейники с длинными железными шипами и... глаза!

Глаза определённо не принадлежали простым животным, они вроде как даже светились, и какое-то наитие подсказало, что в собачьих телах заточены бестелесные твари с той стороны.

Пропади я пропадом, если это не так!

И захотел бы — не смог с места сдвинуться, ровно в соляной столп обратился. А ещё сообразил: не кинутся. Только не посреди церковного двора, только не на всеобщем обозрении, только не когда я стою, а не пытаюсь удрать.

И да — замерли в паре шагов, ощерились, изготовились к прыжку, но не более того.

Хозяином псов оказался мужчина средних лет, в котелке, неброском плаще и кожаных сапогах. Был он чуть выше среднего роста, с вытянутым лицом без усов и бороды. Улыбка его не понравилась чрезвычайно — верхняя губа приподнималась, открывая неровные зубы. То не улыбка, а оскал.

Шёл дядька от ворот безо всякой спешки, и я не стал молча дожидаться его, потребовал:

— Шавок убери!

Тон незнакомцу определённо по душе не пришёлся, и он недобро ухмыльнулся.

— А то что?

— А то отец настоятель спросит, кто запустил этих тварей на церковный двор!

Непонятный тип зло прищурился, и тут же псы перестали рычать, развернулись и потрусили за ворота, хоть мужик не свистнул и не прищёлкнул пальцами, ничего не сказал даже. У меня по спине побежали мурашки, и совсем уж не по себе стало, когда незнакомец будто между делом распахнул свой серый плащ. Оружейный ремень оттягивали кобура с револьвером и стянутая медными кольцами дубинка, а на цепочке покачивалась бляха охотников на воров.

Начавшие было окружать нас зеваки разом подались назад.

Во рту моментально пересохло, в голове болезненно застучали отзвуки пульса.

Охотник на воров, провалиться мне на этом месте!

Неужто рассаженный витраж аукнулся?! Меня ж за него в долговой тюрьме сгноят!

Но я тут же вспомнил о заначке и вновь обрёл душевное спокойствие. Откуплюсь!

И это ещё если придётся! Пусть Заречная сторона и не была совсем уж беззаконным местом вроде Ямы, безбоязненно наведывались сюда лишь Савва, Двупалый и Седой, в подручных у которого ходил костолом по кличке Людоед.

Эта троица работала по заказам церковников, Черноводской торговой компании и управы, а потому стояла наособицу от остальных охотников на воров, которым приходилось либо обстряпывать свои делишки через Барона и после делиться с ним наградой за возвращённые владельцам краденые вещи, либо действовать на свой страх и риск.