Аспект белее смерти

Как бы и вправду тупичковые подловить не попытались. Потом с них за это спросят, но мне-то со сломанными рёбрами от этого легче не будет. Ну его.

Вышел рано — над печными трубами только-только начинали подниматься струйки дыма, людей на улицах почти не было, лишь раз или два попались развозившие что-то с утра пораньше телеги, да пекарни благоухали ароматом свежей выпечки. От поставленной на колёса бочки золотарей несло совсем другим, мимо неё я проскочил, зажимая нос.

На Торговой переправе собирал конские яблоки заспанный дворник, глянул недобро, но цепляться не стал.

Его собратьям по метле и совку из Среднего города тоже не было до меня никакого дела — работы у них после вчерашних гуляний было хоть отбавляй. Дежуривших в ночную смену подручных квартальных надзирателей так и вовсе сейчас заботили исключительно перепившие горожане, поэтому добрался до монастыря Пепельных врат без приключений. Приключения начались уже там.

Так себе приключения, если начистоту. Начать с того, что ни в какую церковь брат Тихий меня не повёл, а вместо этого вручил метлу.

Пришлось подметать внешний двор. Потом я колол дрова и таскал в прачечную воду. И так далее, и тому подобное. А под конец получил давешнее ведро с тряпкой.

— Вымоешь часовню и на сегодня свободен! — объявил монашек, которого я уже очень и очень не любил.

Знал бы, что придётся не за свечами следить, а вот так ишачить, уж точно не стал бы свою лучшую одежду надевать!

Мы двинулись от колодца к часовне Карающей десницы, и на подходе к ней я едва не присвистнул от изумления при виде того, как мальчишки-неофиты набегают со всех сторон на монаха, пытаясь если и не сбить того с ног, то просто коснуться, а тот крутится на месте и расшвыривает их приказами.

Присмотрелся, попытался разобраться в происходящем — и вмиг заслезились глаза, а следом на затылке зашевелились волосы, заломило зубы и зашумело в ушах. И ещё некстати вспыхнул уголёк боли под правым коленом, я оступился и едва не расплескал воду.

— Аккуратней! — потребовал брат Тихий.

Но лично я на его месте беспокоился бы отнюдь не из-за моего ведра. Очень уж недобро глянул наставник неофитов. И направлено его недовольство было точно не на меня, а на монашка. Тому хоть бы что. Ну чисто дурачок блаженный.

Он ещё и одного меня в часовенке оставить не побоялся. Я поначалу этому крепко удивился, но огляделся и сообразил, что при всём желании не смог бы ничего ни украсть, ни сломать.