Кодекс Охотника. Книга XXV

Но меня смущали Одарённые, с Даром Душелома, которые сейчас стояли около него. Целых, мать его, четыре штуки! Кроме многочисленных артефактов, они держали душу Абсолюта “в тисках”. И мне это очень не нравилось. Был ненулевой шанс, что начни я прямо сейчас освобождать Абсолюта, то мне достанется немного “поломанный” Александр Сергеевич. В основном, разумом. А это точно не входило в мои планы. Как он будет продолжать стихи писать? Поэтому я начал искать дальше.

И вот, наконец, нашёл. Широко улыбнувшись, я направил тварь в нужную мне комнату.

– Я всё сказал. Начинайте! - раздалось сверху.

И стоящий рядом со мной китайский распорядитель сказал:

- Пора, Биг Чан, это твой выход. Сделай всё правильно.

- Угу, - кивнул я и прошёл в открытые двери.

Да, прямо сейчас я косплеил палача, которого, оказывается, звали Биг Чан, и который совсем недавно улетел в прогулку по теневым мирам без обратного билета. От него мне было нужно только одно - его одежда и его мотоцикл... гхм… я хотел сказать, секира. Всё остальное я соорудил с помощью иллюзии.

Хотя, наверное, это неправильно будет называть иллюзией.

Здесь я впервые за всё время нахождения в этом мире испытал магию перевоплощения, частью из которых была иллюзия. Но смысл заключался в том, чтобы наполнить иллюзию энергией, неотличимой от обычного человеческого тела. Вишенкой на торте была настоящая душа Биг Чана, которую я пока придержал около себя, не представляя, через какие сигнальные артефакты мне придётся пройти.

Получилось отлично. В меня можно было ткнуть пальцем и почувствовать крепость огромных мышц палача, который был реальным гигантом.

От меня пахло так же, как от него, даже аура, которую я считал с его души, горела точно так же. Единственная проблема была в том, что долго я это держать не мог, и тратилось на это слишком много сил. Но мне этого хватало.

Я вышел наверх и увидел, как множество глаз устремлено на меня. Как все окружающие воют, в предвкушении кровавого зрелища. А потом я перевёл взгляд на Пушкина и оценил обстановку.

Душеломы не поднимались на эшафот, они остались внизу, аккуратно «придерживая» Пушкина в своих «путах». Всё это хорошо и здорово, если бы не один момент. Шнырька носился вокруг как угорелый, также расходуя мою энергию по максимуму, дабы его не обнаружили, и показывая мне самые укромные местечки. Подготовились они хорошо. Я бы даже сказал, очень хорошо. Вот только ничего из этого им не поможет.

Я замахнулся секирой и почувствовал, как Душеломы отпустили путы.