Книга II: Гимн Непокорности

Она только и ждет, что я совершу ошибку…

***

В последующие ночи Насшафа перестала давать мне чудодейственное кьеррское снадобье. То ли она таким образом наказывала меня за молчание и нежелание разговаривать с ней, то ли его нельзя было принимать так долго и часто. И от этого страдала не только моя плоть, но еще и разум.

Навеянная лекарством флегматичность окончательно схлынула через полтора дня с момента последнего приема. И до меня постепенно стал доходить весь ужас произошедшего. Сарьенский полк угодил в жуткую мясорубку, в которой выжил только я один.

Все те, кого я считал своими соратниками и командирами сгинули. От них остались лишь выпотрошенные оболочки, которые эта чёртова красноглазая стерва везла в свой улей, будто покупки с мясного рынка.

И конечно же меня нередко посещала мысль, что это я подвёл своих сослуживцев. Выложись я посильнее, изучи чуточку больше, подготовься более ответственно, и мы могли прорваться. Но нет. Я отнесся к новой жизни слишком легкомысленно.

Как к какой-то игре, где можно сбросить дрянную раздачу и попытать счастья в следующий кон. И вот теперь расплачивался сполна за свою беспечность.

Во снах ко мне приходили люди, с которыми я познакомился под знамёнами Патриархии. И мы с ними сидели у одного костра, как в те дни, когда полк был на марше. Салсин требовал раскрыть секрет напёрстков. Айен над ним потешался. А Лэдор нор Фэврейн, баюкал покалеченную моим ударом руку, но смотрел без злобы или обиды.

Где-то в темноте Полун распекал полукровок за какую-то их очередную опасную придумку. Магистр Элдрик что-то занудно бубнил о мерах предосторожности при обучении волшбе. Даже наш покойный ильгельд навещал меня в видениях, неизменно появляясь с кубком вина.

Всё выглядело крайне реалистично и живо, отчего после пробуждения я не мог поверить, что мне это почудилось. Видения погибших соратников неизменно наполняли душу едкой горечью. И я подолгу всматривался в ковыляющих позади иштассов, несущих на себе груды мертвых тел.

Словно бы искал подтверждение тому, что сон не воплотится в реальность.

Мне было трудно сказать, сколько дней и ночей продолжался сей поход в кьеррские земли. Но я замечал, что окружающий пейзаж становится все более безрадостным. Исчезли рощи, сменившись редкими лишайными деревцами болезненного вида. Сочная и зеленая трава уступила место чахлым всходам. Кустарники выглядели так, словно пережили месяц засухи.