Книга II: Гимн Непокорности

В какой-то момент со стен пропали колонии люминесцирующих мхов, и я оказался в практически полной темноте. Отыскивая дорогу на ощупь, я уже подумывал о том, чтобы вернуться. Но тут где-то вдали забрезжило неверное сияние…

Обрадованно ринувшись вперед, я вылетел из-за поворота и остолбенел, ослепленный светом близкого костра.

– Туши огонь! – прокричал кто-то над самым моим ухом. – Хозяева идут!

– Подожди, не торопись! – остановил я невидимого собеседника. – Я тут один.

– А? Один? Новенький что ли?

– Да погоди ты, дай хоть проморгаться! Я ж ничего ярче настенной плесени тут еще не видел…

Пока я растирал слезящиеся глаза, прошло минуты три, не меньше. И только после этого зрение постепенно начало адаптироваться к уже позабытым ощущениям. Теперь я смог рассмотреть морщинистую физиономию незнакомца, неприкрыто на меня пялящегося.

– Чьих будешь, паря? – спросил он, едва не выпрыгивая из штанов от нетерпения.

– Давно с поверхности? Что там нонче происходит-то? Расскажешь?

– Ничего хорошего, – буркнул я. – Ты извини, я тут по делу. Долго не могу задерживаться. Кузнец мне нужен и столяр. Где их искать?

– А-а… дык это… вот тудысь тебе, – указал мужик. – Прямо, опосля дважды левее. Выйдешь к старосте, с ним и переговоришь обо всем.

– Ага, понял, спасибо.

Не став задерживаться на самом пороге, так сказать, я зашагал, вглубь людского гетто.

Как я и предполагал, трущобы под ульем кьерров представляли из себя удручающее зрелище. Вонючие кучи тряпья, шалаши из подручных средств, редкие огоньки запалённых жердей. Да и сами жители выглядели ничуть не лучше. Исхудавшие и истощенные. Цветом кожи они уже не сильно отличались от подземного народа, став бледно-серыми. Их жалкие одеяния представляли из себя ворох лохмотьев, которыми и распоследний бродяга побрезговал бы. Даже мой поистаскавшийся за месяцы плена наряд на их фоне был поистине королевским облачением.

Но несмотря на невыносимые условия, здешние обитатели не бездельничали. Все что-то тащили, мастерили, стучали, строгали, ковыряли и прочее. Узники кьерров практически не обращали на меня внимания, лишь изредка косясь на ковыляющего позади асшатари. А тот, надо заметить, чувствовал себя тут явно неуютно. Каждый маленький огонек, свечку или лучину он обходил по широкой дуге, вжимаясь в стены тоннелей.