Книга II: Гимн Непокорности

Хм… и правда, что за ерунда? Почему она проснулась? Неужели физиология кьерров отличается от людской настолько, что даже магия тела действует на нас по-разному? Я ведь свои плетения проверял только на себе…

– Ч-ч-что ты делаешь, Риз-з? – предприняла новую попытку дозваться до меня Насшафа.

– Ухожу, – лаконично ответил я.

– Нет… нет… с-с-с-стой! – взмолилась она. – Не брос-с-сай меня! Ты же мой ласковый ш-ш-шаас, как ты можеш-ш-шь?!

Губы белокожей шевелились с огромным трудом.

Какой бы там эффект не оказал на неё «Морфей», но по факту, она сейчас была беззащитней грудного ребенка.

– О, не волнуйся, Насшафа… – на мои уста наползла многообещающая ухмылка. – Я обязательно вернусь.

– Риз-з-з… не… надо… а как же мы?

– Не было никаких «Мы», – жестко припечатал я. – Всё это время тебя волновала только ты сама.

– Но… ты ж-ж-же…

Не став дослушивать собеседницу, я положил ладонь ей на лоб и сотворил еще одно заклятие «Морфея», накачанное энергией до самого предела.

На сей раз альбиноска точно отключилась. Её алые глаза закатились, тело обмякло, а из-под закрывающихся век успела показаться пара одиноких слезинок.

Не желая больше терять времени, я поспешил прочь. Откинул шкуры и скользнул в тоннель, ведущий к инкубаторию. Мне приходилось таиться за каждым поворотом, подолгу вслушиваясь в тишину. Красться, словно вору, придерживая музыкальный инструмент, чтобы он не издал непрошенного звука.

Эх, зря взял с собой. Но видят боги, как же мне не хочется бросать его здесь! Надеюсь, я не пожалею о своем выборе…

Однако пока что всё складывалось нормально. Трижды я издалека различал костяное клацанье, издаваемое асшатари, и пережидал, пока оно не стихнет. Несколько раз натыкался на сколопендр-чаранов. Но те, если и замечали меня, то не обращали внимания. И такими перебежками я почти добрался до первой точки назначения.

Стойкая вонь, исходящая от инкубатория, уже витала в тоннелях. До него оставалось совсем немного…

– Эй-й-й, с-с-слаф-ф! Щ-щ-щто тьи делать с-с-сдесь?!

От прозвучавшего справа от меня шипящего окрика я вздрогнул и сдавленно чертыхнулся. Замерев, словно кролик под взглядом удава, я следил, как ко мне приближается низкорослый кьерр, едва дотягивающий макушкой до моего подбородка.