Возвращение Безумного Бога 3

Но увы, без слов, одними жестами и порыкиванием, она не могла объяснить самую суть процесса. Я видел отчаяние в ее глазах и лишь сильнее стискивал зубы, удваивая усилия. Не привык сдаваться без боя! Пусть даже противник неосязаем и не обращает на меня ровным счетом никакого внимания.

А по ночам мы с Лилией любили друг друга — самозабвенно, неистово, будто в последний раз. В эти мгновения я забывал обо всем — и о неподатливой Бездне, и о загадочном втором Источнике, и о возможности навеки застрять в этом первобытном мире.

Все мысли и чувства обращались к белокурой богине, льнувшей ко мне всем телом. И я точно знал, что не отступлюсь, не сдамся. Ради нее, ради нас я выберусь отсюда. Обязательно. Чего бы мне это ни стоило!

Но время шло, а путь наружу так и оставался закрыт. Я по привычке отправлялся в долгие одиночные вылазки, прочесывал окрестности в надежде наткнуться хоть на какую-то подсказку. Лилия смотрела мне вслед молча, но в небесно-серебристых глазах плескалась тоска. Она-то уже смирилась с нашим положением! Но я не мог, не имел права опускать руки.

Ведь там, за гранью этой иллюзорной реальности, у меня остались друзья. Близкие, родные люди, которым я был нужен. Айсштиль, Настя, Эмми, Мелинта, дочери-мирмеции и другие… они ждут меня! Целый мир ждет, который я хочу спасти от Бездны! И я клялся себе, что вернусь к ним, чего бы мне это ни стоило.

Постепенно мои скитания уводили меня все дальше от убежища. Я все глубже погружался в размышления, прокручивая в голове тысячи безумных планов и теорий.

Я и сам не заметил, как отрастил окладистую бороду, как у настоящего боярина — здесь, в глуши, особо не побреешься. Да и волосы спутались в неопрятную гриву. Робинзон, мать его, Крузо.

Лишь одно я знал твердо — сдаваться нельзя. Ни за что и никогда. Пока я жив и способен мыслить, надежда не умрет.

Так я утешал себя весьма долго. До одной странной, поистине невероятной встречи…

Я брел по извилистой тропе меж могучих древесных стволов, бездумно глядя себе под ноги.

Как вдруг краем глаза уловил впереди смутное движение. Вскинул голову и застыл как громом пораженный.

В нескольких шагах от меня, меж изумрудных папоротников, стояла маленькая девочка. Совсем кроха, лет пяти-шести на вид. Однако одета она была по меньшей мере странно. На худеньких плечиках красовалось длинное белое одеяние, расшитое затейливыми узорами и бахромой. Ткань как будто светилась изнутри призрачным сиянием.

Но самым поразительным было другое.